Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 110 – Евгений Бочковский

– В этом нет ничего удивительного, – с достоинством ответил я. – Мой друг Холмс весьма ответственно подошел к вашему делу и прислал вместо себя не абы кого, а свою правую руку.

– Вот как? Ну что ж, если мистер Холмс сумеет ухаживать за моей дочерью одной рукой, я ничего не буду иметь против такой ловкости. Тем более что после танцев с Мэри присутствует, к сожалению, риск остаться и с одной ногой. Так что берегите себя, милый доктор Уотсон. Мне остается только пожелать вам успехов.

И я не обманул ее надежд. Наши отношения с Мэри развивались, что называется, полным ходом, что, конечно, не укрылось от ее проницательных глаз. Так что начиная со второй встречи с мисс Сазерлэнд ее мама неизменно удостаивала меня самым благосклонным отношением.

В обществе Мэри мне было удивительно легко. Так дышится у моря. С той секунды, как я увидел ее в первый раз, скованность навсегда покинула меня, потому что эта девушка обладала не только особой естественностью, но и странным умением научить этому качеству, заразить способностью держаться свободно, не стесняясь обыкновенной и, казалось бы, беспричинной радости, той самой пресловутой радости бытия. День за днем мне ненавязчиво и доступно подавался пример того, что даже трудно было назвать манерой или стилем, настолько лишено было ее поведение каких-либо приемов. Бесхитростный призыв просто быть – его хотелось подхватить с удовольствием, словно это меня, заждавшегося и тоскующего в скользящих сквозь и мимо равнодушных взглядах, вдруг пригласили танцевать.

Но когда я расставался с нею и голова моя, только что свободная от каких-либо мыслей, принималась, как водится у сыщиков, за вдумчивую кропотливую аналитическую работу, результатом такого качественного, казалось бы, труда становился полнейший переполох. Я не мог поверить, что такая девушка совсем недавно вела себя абсолютно иначе, что ее, нелюдимую, невозможно было никуда вывезти, что стеснение напрочь мешало ей знакомиться с мужчинами. Я видел, как запросто с ее помощью решалась любая неловкость, и понимал, что это исходит из ее натуры. Кроме того, я начинал уже подумывать, к чему всё это приведет. Несомненно, миссис Уиндибенк должна быть вполне удовлетворена тем, как восстанавливается душевное благополучие в ее семье. Возможно, до такой степени, что в ближайшем будущем необходимость оплачивать это удовлетворение отпадет сама собой. Быть может, уже завтра она объявит Холмсу, что вопрос следует считать закрытым. И что тогда? Как мне быть? Исчезнуть, просто не явиться или всё же найти в себе мужество объясниться перед Мэри, попытаться как-то сгладить ее огорчение? Или решать предоставят не мне и всё должно будет произойти так, как скажет заказчица?

И что насчет самой Мэри? Что творится у нее в душе? Я видел, что ей приятно мое общество, но по такому признаку не мог судить о столь серьезных вещах, как планы молодой женщины на будущее. Рассматривает ли она меня в качестве жениха? А сам я что? Выполняю ответственное поручение Холмса или стремлюсь в объятия, из которых вырваться мне уже будет не суждено? Безусловно, Мэри приятная особа, но можно ли по такому признаку судить о столь серьезных вещах, как предстоящая женитьба? Готов ли я связать себя узами брака? Ведь тогда нам с Холмсом, пожалуй, придется расстаться. При всем желании я не мог представить себе нас втроем в гостиной за обсуждением какой-нибудь, по обыкновению необычайно запутанной криминальной задачи. Картина не складывалась именно из-за Мэри, ей не находилось места в этом дружеском состязании интеллектуалов. Кроме того, боюсь, миссис Хадсон не обрадовало бы присутствие в доме еще одной женщины. Нам пришлось бы съехать и искать себе жилье.