Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 128 – Евгений Бочковский

Что любопытно, миссис Хадсон, как мне кажется, гораздо теплее относится к моей прочно установившейся сконфуженной скованности, чем к здоровому во всех отношениях оптимизму Холмса. Это странно. Неужели ее душе ближе скромные авторы героических биографий, нежели сами герои? С особенным неодобрением она отнеслась к стараниям Холмса добиться полного соответствия тем чертам его образа, что вызвали у публики наибольшее расположение. Как-то он предположил, что наши клиенты ведут себя менее доверчиво, чем следовало бы, из-за того, что вопреки ожиданиям не обнаруживают у нас колб, пробирок и прочих бутылок, наполненных шипящими и вонючими жидкостями. На следующий же день всё необходимое оборудование было закуплено и расставлено в тщательном беспорядке. Миссис Хадсон укоризненно заметила Холмсу, что это оборудование гораздо органичнее смотрелось бы в его комнате, а не в гостиной, но всё же уступила, а еще через неделю мой друг осмелился для большего эффекта налить в одну из пробирок подкрашенной воды. Зрелище восхитило нас до такой степени, что и все остальные емкости мы наполнили тем же способом, так что отныне наше оборудование переливается всеми цветами радуги, то есть выглядит самым что ни на есть химическим образом. Но Холмсу и этого показалось мало. Не сумев получить от меня внятного ответа, что такое бисульфат бария, он признался мне в своей тайной мечте. Она заключается в том, что этот дивный химический продукт, упомянутый, оказывается, мною в «Установлении личности» и завороживший его своим замысловатым названием, однажды появится хотя бы в одной из его пробирок.

Вообще в моем творчестве, с которым я понемногу сроднился до такой степени, что перестал использовать кавычки, эти чертовы опыты упоминаются слишком неизменно, чтобы Холмс не заразился активностью. Мне трудно судить о ее результатах, так как я сам имею слишком смутное представление о предмете. Во всяком случае, определенное сходство прослеживается: в рассказах Холмс в таких опытах находит какие-то элементы и соединения, и мы с миссис Хадсон теперь после его стараний действительно находим повсюду разные элементы. Элементы оборудования и всевозможных предметов мебели, разбросанные повсюду после взрыва. Кое-что ухитряется долететь даже до кухни. Миссис Хадсон как-то проговорилась, что с тоской в душе ждет, когда же ему это надоест, так как у нее сложилось впечатление, будто Холмс очень специфически воспринимает химию, связывая эту многообразную и непростую науку непременно со взрывами, грохотом или в крайнем случае с пожаром. Так что она теперь всё время начеку и попросила и меня тоже не ослаблять внимание.

Опыты иного рода, тоже недавно вошедшие в нашу жизнь благодаря Холмсу, относятся к музыке. Вернее, к способности человеческих ушей и связанных с ними нервов переносить звуки, извлекаемые из музыкальных инструментов. Холмс на полученные от Уиндибенков средства купил у какого-то уличного торговца скрипку и вернулся чрезвычайно довольный, так как продавец заверил его, что ему повезло приобрести за смешную цену по сути сразу две скрипки в одной, потому что изготовивший ее знаменитый мастер Страдамати ухитрился вместить в свой инструмент двойной набор полезных свойств и функций. Не знаю, что имелось в виду, но смычок у нее один (попросить второй Холмс, по его признанию, не догадался) и струн, кажется, столько же, сколько у обычной скрипки. Холмс заперся у себя и с энтузиазмом взялся за одну из сонат Брамса (какую именно, было сложно разобрать, так как он впервые в жизни взял в руки инструмент). Его выбор был обусловлен опять же моей неосторожностью. В «Союзе рыжих» я бездумно вложил в его уста изречение о том, что немецкая музыка богата глубокими мыслями. Нет, я не отказываюсь от этих слов, раз уж им суждено стать моими. Не мне упрекать старика Брамса в недостаточной или чрезмерной глубине его мыслей, однако так уж вышло, что исполнение Холмса донесло до миссис Хадсон самые неожиданные из них. Факт покупки скрипки обошел ее внимание стороной, и уже через десять минут после начала экзерсисов она постучалась к Холмсу в комнату с просьбой, чтобы он помог ей выпихнуть шваброй из дымохода рожающую кошку, уверяя, что не выдержит ее душераздирающих завываний. Только когда он вышел к ней как настоящий скрипач, держа инструмент зажатым подмышкой и небрежно помахивая смычком, она осеклась на полуслове и едва не уронила швабру, осознав наконец свою чудовищную бестактность. Холмс, увидев швабру, не удержался и пошутил на сей счет, что возвышенные вещи наша хозяйка воспринимает слишком буквально, а потому пытается тянуться к прекрасному тем же способом, что добирается до паутины на потолке.