Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 129 – Евгений Бочковский

После этого она не открывала рта целый день и только вечером призналась мне, что ждет не дождется, когда же Холмс превзойдет Паганини. Я восхитился, что столь критично смотрящий на вещи человек так верит в безграничные способности моего друга. Оказалось, действительно верит, но довольно-таки своеобразно. Она убеждена, что Холмсу вполне по силам, в отличие от великого итальянца, оборвать абсолютно все струны и вдобавок для надежности еще и отломать гриф. Эта вера вкупе с осознанием, что на нового Страдамати у нас нескоро найдутся средства, поддерживает в ней робкую надежду на лучшие времена.

Мне же от нее достаются упреки за неосмотрительную литературную фантазию. В ответ на мое замечание, что рвение Холмса освоить игру в не совсем уже юном возрасте достойно самой горячей похвалы, она возразила, что он и не думает учиться, уверившись, что и так совсем недурно выходит.

– Думаю, дорогой доктор, полагаться на то, что когда-нибудь ваш друг перенесет свою пронзительную технику в самый удаленный отсюда концертный зал, не стоит, – заключила она. – Остается только надеяться, что эти два увлечения мистера Холмса однажды сойдутся по случайности вместе и очередная попытка получить бисульфат бария разнесет, наконец, голосистого Страдамати на кусочки. Стыдно признаться, но порой мне хочется поучаствовать в возникновении такой случайности.

– Вы несправедливы, – попытался я вразумить ее хоть немного. – Если немецкая музыка и впрямь богата мыслями, разве не будет правильным использовать ее как этакое пособие по углублению способностей ума? Уже само это намерение я лично нахожу первой глубокой мыслью, почерпнутой у достойных в большинстве своем немецких композиторов еще до ознакомления с их творчеством.

– Я понимаю вас, доктор. Мистер Холмс хватается за любую возможность научиться тому, что делает. И это разумно. Его сокровенная мечта – освоить ремесло сыщика, которым он пытается заниматься уже давно. То есть чтобы еще и получалось. Боюсь только, он хочет позаимствовать где угодно не просто мысли. Его надежды простираются дальше. Он рассчитывает, что партитуры передадут ему само мышление.

Я не стал спорить с этим недалеким утверждением, тем более что сама жизнь доказывает его безосновательность. Клиенты текут к нам рекой, а вчера нам поручили, пожалуй, самый странный на моей памяти заказ. В то же время это дело может оказаться самым громким и дорого оплачиваемым. Графиня Моркар принадлежит к персонам, чья жизнь протекает не просто хорошо. При всем желании обойти вниманием ее великолепное существование, газеты просто не позволят остаться невеждой в этом вопросе. Информация о всевозможных способах ее времяпрепровождения с завидной регулярностью попадает на полосы отнюдь не последних изданий. Поэтому о карбункуле нетипичного синеватого цвета мы, как и многие в Лондоне, порядком наслышаны. Графиня уделила столько времени его рекламе, появляясь с ним в самых блестящих местах, что добилась своего. Преступники устроили на него самую настоящую охоту. Во всяком случае, один из них. Об этом нам поведал личный секретарь ее светлости, для которого вопрос сохранности камня обернулся столь же личной головной болью.

– Джентльмены, вообразите себе мое кошмарное положение, – чуть не плакал мистер Кьюсек. – Я не сплю ночами из-за этого чертова алмаза, хотя, признаюсь, чертов Хорнер беспокоит меня не меньше. Вместе они сведут меня с ума.