Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 218 – Евгений Бочковский

Кстати, далеко не всё в моих рассказах вам о Рукаслах выдумка. Это действительно рехнувшиеся, без шансов восстановиться психически, люди. Поначалу я даже серьезно побаивалась ненормальной привязанности мистера Рукасла к дочери и его попыток отождествлять меня в своих мечтах со своей ненаглядной Алисой. Она уже год как в Америке, а он всё еще безнадежно тоскует. Вот почему он так ухватился за меня в „Вестэуэй“. Жена мистера Рукасла, не отвлекающаяся от заглядывания в рот мужу ни при каких сколь угодно серьезных обстоятельствах, включая хвори ее маленького сына, не представляла для меня никакой опасности. Другое дело миссис Толлер. Я взялась подпаивать ее слабого до бутылки мужа, и та возомнила, что я таким образом пытаюсь расположить его к себе. Она вздумала следить за мной, и я не знала, как от нее отделаться.

Бородатый мужчина на дороге, о котором я вам рассказывала, бородат не всегда. Это мой сообщник Саймон. Бороду он надевает, когда крутится поблизости от дома, на который мы положили глаз, и когда присоединяется ко мне с большим мешком. Короткая прическа и это глупое платье сыграли со мной злую шутку. Саймон не узнавал меня в окне издалека. Связаться с ним поблизости от дома из-за бдительности миссис Толлер мне долгое время не удавалось. Вдобавок ко всему она пожаловалась мистеру Рукаслу на то, что я плохо влияю на ее мужа.

Время шло, а наше дело не двигалось с места. Плюс к этому мистер Рукасл пригрозил мне увольнением. Допустить этого я не могла, испорченная репутация ставила крест на моих последующих трудоустройствах через агентства. Я решила привлечь вас как очень уважаемого и знаменитого сыщика, чтобы вы, не зная моих планов, подсказали ненароком какую-нибудь идею или, появившись в „Медных буках“, отвлекли внимание домашних, пока я буду делать свое дело. Но мне нужно было как-то заинтересовать вас, поэтому пришлось сочинить весь этот ужас про запертую комнату и всё прочее.

Наконец случай представился, да так удачно, что ваши услуги мне уже не были нужны. Рукаслы оставили дом на время, достаточное, чтобы я разобралась с миссис Толлер самостоятельно и благополучно завершила свои дела в „Медных буках“. Но мне очень хотелось, чтобы сам Шерлок Холмс принял участие в истории, связанной со мной. Искренне прошу извинить меня за то, что я заперла вас в одной комнате с миссис Толлер. Вы такой знаменитый и неприступный, как я почувствовала при нашем знакомстве, что я не удержалась от желания немножко поиграть с вами. Я послала записку Рукаслу и вызов в полицию, соединив всех вас в одном месте. Как бы мне хотелось тоже быть там и насладиться собственной комедией! Но, к сожалению, специфика моей деятельности заставляет меня быть скромнее и не мозолить глаза столь достойным людям. Да и за Саймоном приходится постоянно приглядывать. Без меня он наделает глупостей. В этом смысле он настоящий мужчина, уж извините, мистер Холмс.

Не знаю, долго ли еще удача будет нам благоволить. И хотя давно прошли времена, когда вора вешали, если стоимость украденного превышала цену веревки для повешения, – с учетом того, что Саймон в одном из поместий застрелил некстати подвернувшегося садовника, очевидно, что объятий неумелого Вилли Калкрафта (известнейший лондонский палач. – Примеч. ред. газеты „Финчли-ньюс“) с его вечно короткой веревкой, повисающего на своих клиентах, словно налакавшийся приставала, мне не избежать. Господи, пошли мне длинную веревку! Возможно, вы считаете, что именно этого я и заслуживаю, но я вам отвечу словами моего любимого поэта: