Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 31 – Евгений Бочковский

Мы зажгли несколько свечей и расставили их так, чтобы осветить всю комнату. И сразу же нам стали попадаться всевозможные улики, доказывающие, что к версии о самоубийстве или несчастном случае следует относиться весьма скептически. Очень быстро было обнаружено слуховое окно, ведущее с чердака на крышу, и таким образом определен способ, которым убийца проник в дом. Бартоломью располагался в кресле спиной к дыре в потолке, и если кто-то, как рассуждал я, подкрался сзади с горшком в руках и прислонил ядовитый кактус к затылку несчастного, а то и вовсе заехал что есть мочи ему по темени тяжеленным горшком… Холмс раскритиковал мою версию, по его мнению, жертва была поражена с дистанции бесшумным выстрелом.

– Можно подумать, в школе вы никогда не плевались горошинами через трубочку, Ватсон.

– У нас не было такого предмета.

– Значит, вы получили воспитание в женском пансионе, – улыбнувшись, Холмс взял со стола небольшой сплетенный из соломки мешочек, полный таких же шипов. – Ага! А вот и наши стрелы. Не удивлюсь, если они пропитаны… бисульфатом бария, например.

Там же на столе лежал клочок бумаги, в котором каракулями была выведена уже знакомая нам надпись: «Знак четырех». Следующее вещественное доказательство высмотрел Тадеуш Шолто.

– Глядите! – вскрикнул он, указывая трясущимся пальцем себе под ноги. – Я же говорил вам!

Весь пол был усеян круглыми, размером с крупную монету отпечатками.

– Протез, – коротко заключил Холмс. – Значит, это действительно Смолл. Но как он со своей деревяшкой сумел залезть по стене? У него должен был быть сообщник, надо искать еще следы. Ой! Смотрите-ка, Ватсон!

Он остановился в том месте, где была пролита какая-то вонючая жидкость. На краю этой густой лужи отпечатался след очень маленькой ноги. Пальцы ее были странным образом оттопырены.

– Вот те раз! Неужели ребенок?

Втроем мы недоуменно поглядели друг на друга.

– Вот что я вам скажу, – нашелся первым Холмс. – Не будем прикидываться шокированными святошами и изображать уверенность в том, что на всем свете не найти детишек, которые согласятся принять участие в преступлении. На всем остальном свете, может, и не найти, зато в Лондоне их предостаточно.

– В краже или хулиганстве – да, но в убийстве?! – воскликнул я недоверчиво.

– Ваше недоумение, Ватсон, объясняется тем, что вы слишком поверхностно осведомлены о том, что творится в районах вроде Спиталфилдз, а об Уайтчепеле узнали самую малость, и то лишь благодаря Джеки Рипперу. В нежном возрасте из чувств развито лишь любопытство. О том, чтобы поставить себя на чье-то место и представить себе чужую боль, не может быть и речи. В таких условиях лишение жизни представляется увлекательным приключением, чем-то вроде игры. Этим Смолл нашего сорванца и завлек, вдобавок посулил денег. Вы бы отказались?

– Надеюсь, да, – с жаром отозвался я. – Надеюсь, у меня бы хватило…

– Меня смущает другое. Мальчуган не робок даже по меркам любителей подобных забав. Он сумел взобраться на крышу, тихонечко проникнуть на чердак так, что Шолто ничего не заподозрил. Что было дальше? Ясно, что он сбросил веревку Смоллу и помог ему взобраться. Так же, на веревке, они спустили ларец вниз.

– Вы забываете, Холмс, об одной маленькой детали, – поправил я его, так как меня порядком покоробил бесстрастный тон, с которым он взялся уделять внимание далеко не первостепенным вещам. – Возможно, вы опустили ее как незначительную. Между делом они прикончили несчастного Бартоломью!