Книга Грани безумия, страница 31 – Мария Скрипова

Подхожу к своему подъезду в отличном расположении духа, вдыхая полной грудью свежий морозно-весенний воздух. Отличное начало дня! Должно быть, лучшее за последнее время. Ласково пригревающие лучи солнца, кофе с любимой женщиной и хрупкая, призрачная надежда на то, что все еще можно исправить. Новикова сыграла свою роль, стоит извиниться перед ней, зря сорвался спросонья. Если бы не ее длинный, любопытный нос, вряд ли все прошло именно так. Плюс, звонили из автосервиса, предлагали купить новенький мопед за копейки, кто-то в счет ремонта авто расплатился, ищут, куда пристроить. Я после смерти старого верного друга с восемью лошадиными силами интересовался обновкой. Вот она, белая полоса на кармической черной зебре. Мелькает мысль: если сейчас позвонить начальнику, у него не будет причины меня увольнять. Я смогу вернуться к своей привычно-заурядной жизни, которую старательно выстраивал полгода, и забыть о сумке с деньгами как о страшном сне. Но… Нет! Точно нет. Во-первых, я обещал Соне помочь, бессовестно отказать сейчас, как только появилась зацепка, а во-вторых, брюнетка-призрак права, все это время я прятался за коробками с пиццей, в некотором роде находился в спячке, монотонно повторяя один и тот же сценарий день изо дня. Парадоксально, выходит, все это время я думал, что должен отстраниться от расследования дела дочери, держаться подальше от всех этих тайн и загадок, но мне это нравится на сокрытом, извращенном уровне подсознания. Я запретил себе даже думать о том, что произошло с моим галчонком, тем более заново копаться в этом дерьме. Казалось, так проще, правильнее. Это и было проще, людям привычнее жить в состоянии стазиса, смотря на мир через лошадиные шоры, узконаправленный взгляд, не позволяющий видеть то, что происходит по сторонам. Но психотравмы влияют на нас в большей степени, чем мы можем себе представить, определяя, кто мы есть и по какому пути должны двигаться дальше. Ежедневно на протяжении пяти лет я анализировал, строил гипотезы, искал то, что мог упустить, ведя в голове свое внутреннее расследование. Покинув стены психушки, я бездумно примкнул к основной массе, не выделялся, не лез на рожон и под семью печатями заблокировал в сознании все, что не давало покоя. Наверное, считал, что это поможет выстроить жизнь заново, влиться в общество, найти свое место. Ошибся. Не помогло. Объявившаяся на пороге девчонка заставила проснуться. Вот только что теперь со всем этим делать?

– Можешь открыть детективное агентство! Частный сыщик Григорий Макаров звучит неплохо, – язвит мертвая гадина. И кто ей разрешал залезать в мою голову? У Люськи такой опции не было. Впрочем, дочь часто отвечала на незаданные вопросы, сперва не замечал, сейчас многое встает на свои места. – А лучше позвони Афанасьеву, он сам предложил поговорить с Катей Котовой.

– Это ничего не даст! – отмахиваюсь. Давно стоило купить беспроводную гарнитуру, чтобы за психа каждый раз не принимали.

– Испугался? – Зеленые глазищи на меня выпучивает.

– Чушь, – зло бросаю, открывая дверь в подъезд. И что она вообще обо мне знает? – Умнее ничего не придумала?

– Нет, ты действительно боишься встречи с этой девочкой! Ты винишь ее в смерти дочери, они с Люсей были вместе, попытались бежать, но она выжила, а твой галчонок нет. – Жестоко, в лоб, уверена, что нашла причину. Все не так, вернее, не совсем так. Я действительно боюсь. Боюсь увидеть то, что стало с ребенком за пять лет, проведенных в логове монстра, боюсь ужаснуться, что на ее месте могла быть моя девочка, и боюсь понять, что смерть была лучшим из возможных вариантов. Но главное, своим приходом я не хочу напоминать ребенку, что даже после всего того ужаса, который она пережила, ничего не изменится. Родители девочки погибли в автокатастрофе, Катя совершенно одна, никому не нужный искалеченный маленький человечек, который проведет всю свою жизнь, обивая пороги психиатров.