Книга Грани безумия, страница 35 – Мария Скрипова

– А что ты хотел? – иронизирует Мила. – Я предлагала старым делом заняться, сам отказался. Так что мои поздравления, теперь у нас детективное агентство прямо на дому, к тому же квартирантка, которая спит в твоей кровати. Красота!

– Никак не угомонишься? – огрызаюсь. Соня глаза на меня поднимает, оглядывается по сторонам. Казалось бы, уже должна привыкнуть, что помимо нее здесь ошивается невидимая субстанция. Но нет, человеческий мозг устроен иначе, мы старательно отрицаем все непривычное. Несмотря на многочисленные расстройства идентификации, ей сложно воспринимать человека, разговаривающего с мертвой любовницей. – Это не тебе.

– Я поняла, – улыбается, стараясь не показывать неловкость. – Как прошло свидание с женой?

– Хорошо. В пятницу идем в кино, – коротко отвечаю, подробности ей знать ни к чему. – Собирайся, у нас на сегодня планы. Попробуем заставить твой мозг вспомнить необходимую нам информацию.

Тверская улица, метро «Маяковская». Приехали. Соня удивлена, растеряна, не понимает, зачем мы здесь. Все просто: Новикова полжизни отдала скрипке, выступала на сцене. Концертный зал имени Чайковского должен быть ей роднее собственного дома. Если предположить, что с мужем у нее были сложные отношения, то музыке белокурая красавица отдавалась сердцем и душой. В интернете немало видеороликов с ее участием, успел ознакомиться. Эта девица знала и искренне любила свое дело, нейроны должны включиться, реагируя на визуальные и тактильные раздражители. Она может не понимать, кто она такая, но навыки и эмоциональная привязанность к тем или иным действиям могли сохраниться. Это сравнимо с некоторыми видами амнезии, нейрохирург, например, не сможет назвать своего имени, адреса жительства и кличку собаки, но в состоянии сделать сложнейшую операцию на мозге.

– Узнаешь? – спрашиваю. Головой мотает, беглым взглядом охватывая территорию. Зрительный контакт не дает никакой эмоциональной привязки. Соня была здесь раньше, место знакомое, но кто из жителей Москвы не был на Тверской? Необъективно. На здании филармонии не задержалась, фастфуд напротив вызывает больший интерес. – Яна.

– Может, поедим?

Плечами пожимает.

– Я голодная, а здесь отличные молочные коктейли. Брось, Гриша, с филармонией дохлый номер. Ты же за этим сюда меня притащил? Я не умею играть на скрипке, проверено! Окунев год назад просил Игоря привезти инструменты, ничего не вышло, все санитары позатыкали уши. Мог бы дома сказать, куда поедем, зря только время потратили. Мы должны искать моего мужа! К тому же с чего ты взял, что нас пустят в здание? Чтобы туда попасть, нужен пропуск, в крайнем случае билет на концерт! Ни того, ни другого у нас нет!

– И откуда такая информация, если ты не имеешь никакого отношения к музыке? – заостряю внимание. Мнется, губы закусывает, задуматься есть о чем. Разумеется, чтобы догадаться, не нужно быть гением, в любом театре на проходной стоит охранник или контролер, обычный человек с улицы не пройдет. Но звучит слишком уверенно, будто она знает, о чем говорит. С каждым днем все больше убеждаюсь, что вся эта история с расследованием – дохлый номер. Соне нужно лечение, вопрос в другом: как безболезненно убедить ее в том, что это необходимо именно ей? – Хорошо, хочешь есть, пойдем.