Книга Грани безумия, страница 74 – Мария Скрипова

– Прости, обычно у меня чуткий сон, не знаю, почему вырубилась, – виновато улыбнулась девушка, высовываясь в окно. – Где это мы?

– Интернат для трудных подростков, – ответил парень, указывая рукой на двухэтажное здание. – Вася нарыла. Это последнее место прописки Богомолова. Узнаешь?

– Нет, – покачала головой Соня. – Жуткое местечко… Зачем мы сюда приехали?

– Это наша единственная зацепка. Поговорим с персоналом, может, они нам подскажут, где жил этот парень.

– С чего ты решил, что они будут с нами разговаривать? По доброте душевной?

– У меня есть хороший мотиватор. – Шурик достал ксиву, довольно улыбаясь. – Так ты идешь или решила дожидаться няньку? Макаров как раз просил сидеть в номере и не высовывать нос!

– Иду, – кивнула девушка, собирая волосы в хвост. – А меня как представишь?

– Помощница, но лучше держи язык за зубами, нам ни к чему вызывать лишние вопросы. Если начальство узнает, что я использовал ксиву в личных интересах, меня никогда не восстановят на службе, – разочарованно вздохнул старший лейтенант, закрывая машину на сигналку.

Вход в здание перегородил полноватый мужчина в форме охранника с сигаретой в руках.

– Молодые люди, вы к кому? – поинтересовался он. Шурик молниеносно достал удостоверение, приветливо улыбаясь.

– Добрый день, полиция. С кем мы можем поговорить по поводу ваших воспитанников?

– И что на этот раз эти оборванцы учудили? – обыденно покачал головой мужчина, докуривая сигарету. – Второй этаж, первая дверь направо, директриса на месте.

– Спасибо, а вы давно здесь работаете? – спросил Шурик.

– Лет пять, шестой уже, – пожал плечами охранник. – Прежде в колонии работал, думал, здесь легче будет, но ничего подобного, эти малолетние преступники хуже зэков. А может, вы завтра заглянете, а то у нас зарплата сегодня, настроение Светлане Алексеевне испортите, премию точно не получим.

– А Светлана Алексеевна – это директриса? – не удержалась Соня. – Вредная?

– Требовательная, дотошная, ее года три назад из центра прислали, а Викторовну на пенсию отправили, досрочно, кому-то не угодила, – разочарованно ответил он. – Мировая баба была, тридцать лет этим оболтусам отдала, радела, как за своих.

– Давайте так, вы нам адрес Викторовны, а мы наш визит к директрисе перенесем, – сориентировался Шурик, надавливая на больное. – Не будем портить настроение в день зарплаты, а то ваши такое учудили…

– Точный адрес не скажу, но я как-то подвозил ее до дома. Здесь недалеко, километров десять. По дороге прямо до первого поворота, налево будет бахча, направо – дачный кооператив, вам туда. Новый бревенчатый дом с мансардой, не пропустите, он там один такой.

– Спасибо, – кивнула Соня. – А имя у Викторовны есть?

– Лариса Викторовна Бовть. Вы только помягче с ней, сердце слабое, да и оболтусы эти ей как родные.

– Разумеется, – пообещал Шурик, указывая Соне на дверь. – Спасибо за информацию.

– Шурик, давай не будем говорить ей, что мы из полиции, – попросила девушка, как только они подошли к машине. – Ты же слышал, директриса ребят любила, беспокоилась о них. Не думаю, что она охотно станет что-то рассказывать про одного из своих воспитанников сотруднику правоохранительных органов. К тому же у нее сердце больное.

– Предложения есть?

– Да, прикинемся журналистами, – деловито улыбнулась она. – Только теперь говорить буду я, а то по твоему выражению лица сразу понятно, что ты легавый! И еще, давай заедем за тортиком, нехорошо с пустыми руками идти в гости.