Онлайн книга «Убийство в час быка»
|
– Ты читаешь мои мысли! – Так ты тоже об этом подумал? – Мне нужно найти «слабое звено», камешек, вытащив который я сумею обрушить стену. – Правильно! – Однако для этого мне нужны железные улики. Если я докажу, что все фигуранты принимали участие в преступлении, встанет вопрос о персональном вкладе каждого… – И тогда они станут валить все друг на друга! – Именно. – Сделаю что смогу, – пообещала Лариса. – Я найду тебе свидетелей: не может быть, чтобы их было всего двое! Делай свою работу, а мне позволь заняться своей. Я профессионал, ты знаешь! * * * – Такое несчастье, такая страшная беда! – ломая руки, воскликнула аккомпаниаторша, и на ее лице Севада прочел не простое сожаление, а настоящий шок и подлинную печаль. – Как подобное могло произойти с таким мирным человеком, как Андрей Михайлович?! – Мы тоже пока не понимаем, – сочувственно кивнул молодой оперативник. Шварцман, насколько он понял, общалась с погибшим ближе всех, поэтому опрос его коллег Падоян начал именно с нее. – Скажите, Элла Борисовна, в Академии у Леонова были враги? – Масса! – не задумываясь, ответила та. – Неужели? – Густые брови парня взлетели к линии роста волос. – Но вы назвали его мирным… – Я имела в виду лишь его профессию! – Поясните, пожалуйста. – У Андрея Михайловича был довольно неуживчивый характер… Вернее, он частенько слишком откровенно выражал свое мнение и никогда ничего не боялся. – По-моему, это положительная черта! – Возможно, но начальство таких людей недолюбливает. Как и некоторые коллеги, которым не нравились его чересчур прямолинейные высказывания. – Как думаете… – Ни в коем случае! – перебила опера собеседница, сразу догадавшись о сути следующего вопроса. – Никто в Академии не смог бы причинить ему вреда – физического, во всяком случае! – А какой-то другой вред, значит, нанести могли? – Ну, знаете, все возможно! Но что касается убийства – увольте: вы же сказали, Андрея Михайловича избили до смерти, так? Неужто вы считаете, что у нас какие-то урки работают?! Севада удивился, услышав такое слово от интеллигентной женщины: Шварцман производила впечатление дамы, общающейся исключительно языком Пушкина и Толстого, а отнюдь не любительницы детективной литературы, где можно почерпнуть подобную лексику! Ее одежда, состоявшая из белой блузки с накрахмаленным воротничком, подпирающим длинную тощую шею, и темно-синей юбки ниже колен, лишь подчеркивали образ чопорной классной дамы, вкупе с очками в толстой оправе и хилой кичкой на макушке. – И все-таки вы не могли бы рассказать, какие отношения были у Леонова с руководством Академии и теми коллегами, о которых вы упомянули? – Вы же понимаете, я здесь работаю… – Человек погиб! – нахмурился Севада. – Хорошо-хорошо! – замахала руками Шварцман. – Вы правы, что же это я… Но, честное слово, ничего, что могло бы привести к трагедии, не было, поверьте! Проблема в том, что Андрей Михайлович презирал посредственность: он искренне считал, что балет – занятие не для всех, а лишь для тех, у кого есть способности. А лучше талант! – А что тут странного? – изумился Падоян. – Разве это не так? – Так должнобыть, но в реальности дела обстоят иначе. У нас, как и в большинстве других учебных заведений, есть платные места, и на них зачисляют… ну, практически любого, кто способен уплатить немалую сумму за образование в сфере высокого искусства! Основные, как это сейчас говорят… «терки» с руководством Академии у Андрея Михайловича возникали именно на этой почве: он считал, что людям без способностей в этой сфере ловить нечего. |