Книга Озеро призраков, страница 108 – Рональд Малфи

Грудная клетка.

От меня исходят нити, блестящие, словно сапфир. Я тихо наблюдаю, как рука о двенадцати пальцах стирает их следы в воздухе. Теперь я вне реальности. Сижу на кухне в доме моего детства. Гляжу, как мама готовит цыпленка с зеленым горошком и чесноком и еле слышно напевает. Она не знает, что я здесь, – ведь я призрак, тень, блик. Нарочно ушел на ту сторону, обменял свою жизнь на другую, занял место за столом ушедших и навеки проклятых.

Шлепки ног по полу. Шепот оплетает, как паутина. Назови самое ужасное, что ты когда-либо делал.

Я тащусь по пустынному шоссе. Жар волнами поднимается от раскаленного асфальта. С каждым шагом гудрон тянется, как ириска, и липнет к подошвам моих туфель. Я прищуриваюсь, глядя на горизонт. Пучки сорняков встают из центра дороги. Приблизившись, я вижу, что это не трава, а пряди волос. Внизу люди, утонувшие в горячем гудроне шоссе. На поверхности лишь макушки, будто спины горбатых китов. Можно схватить за волосы, раскаленные и ломкие от солнца, и потянуть. Я чувствую внизу движение, и липкий асфальт поддается. Трупы в вареве кипящего гудрона и метановой вони освобождаются из подземной тюрьмы.

Но в руках у меня только зазубренные скальпы, обломанные прямо над глазами. Когда они вырываются на поверхность, я падаю, пребольно ударившись об асфальт.

В голове звучит: существует великое и таинственное… люди пытаются удержаться на плаву, пока магия воды сводит их с ума.

Я иду по пустынному шоссе, собирая скальпы, как странные сокровища.

Лихорадка отступила в конце недели.

Джоди была на кухне – мыла плиту. Удивилась, увидев меня на пороге.

– А я хотела сварить тебе суп.

Я подошел и обнял ее, поцеловал в щеку. Вскоре моя шея намокла от ее беззвучных слез.

Во вторник приехали двое мужчин в синих рабочих комбинезонах. На боку их машины ярко-оранжевыми буквами высотой в фут было выведено: «Грузовики и перевозки Аллегейни».

– Что это? – спросил жирный грузчик. – Какой-то секретный проход?

Я смотрел, как они забрали все вещи Илайджи Дентмана: его книжный шкаф, стол, сундук с игрушками, маленькую кровать. Помог им вынести на улицу коробки и погрузить их в грузовик. Мне стало легче, когда комната в подвале опустела.

– Здесь живет ваш сын? – спросил помощник жирдяя. Я не ответил, и он, должно быть, подумал о самом плохом. Оба мужчины весь оставшийся час почтительно молчали.

Когда они ушли, я некоторое время смотрел на опустевшую комнату – словно глядел в собственный гроб. Подошла Джоди и встала рядом со мной. Я гадал, чувствует ли она то же самое. А может, она смотрела не в свой гроб, а в мой, как и я. Погладив меня по спине, жена протянула мне кружку горячего чая, а потом потрогала мой лоб, чтобы убедиться, что жар не вернулся. Температуры не было.

Она хотела замуровать комнату, но я придумал кое-что получше. Разрушил стены – сплошные куски гипсокартона. Особенно трудился над одной – с шалфеево-зеленым отпечатком ладони. Работа была адская, и к концу меня с ног до головы покрывала белая пудра. Джоди рассмеялась и сказала, что я похож на мима.

Мы не говорили о том, что случилось, когда копы высадили меня у дома; с того дня прошло уже две недели. Я знал: образ мужа, карабкающегося по плывущей лестнице и разбивающего топором ступеньки, надолго, если не навсегда, останется у нее в памяти, и все же она решила отбросить это в сторону и любить меня, как прежде. То, что случилось, пугало – и все же, думаю, было необходимо. Откровение того дня вернуло меня в реальность – резко и грубо, как и требовалось. Мне надо было узнать, прав я или нет.