Книга Чёрт на ёлке и другие истории, страница 77 – Дарья Иорданская

Крепко держась за перила, он поднялся на крыльцо, в дом зашел и внимательно огляделся. Заброшено, пусто, и давненько тут не было никого. Если и был у Светланы Семеновой любовник-разбойник, здесь он точно не появлялся. Пыль на полу, и следы в ней только от форменных сапог городовых. Пахло мертво и затхло, как во всех старых домах, давно оставленных жителями. Лихо прошел через единственную комнату и выглянул в окно. Лучше всего из него видно было прицерковное кладбище, и чуть хуже – саму церковь. Да уж, ничего не скажешь – соседство. Может, священник тут жил? Да нет, больно домик плох, мал, в таком семью – у православных попов она большая – не разместишь.

Выйдя, Лихо вдохнул полной грудью воздух, показавшийся после затхлого дома необычайно чистым и вкусным. Скошенной травой пахло, дымом, немного – пивом. Горем, конечно, но это неудивительно. Гневом. Ладаном. А за спиной – точно пустота разверзлась.

На всякий случай Лихо оглянулся, но дом стоял себе преспокойно, все такой же старенький, весь перекошенный.

Мишка уже поджидал в управлении и вид имел немного потрепанный.

– С Обдерихой побеседовали? – поинтересовался Лихо, стараясь скрыть усмешку.

– Да-с, – проворчал Мишка, потирая затылок. – Побеседовал. Поколотила она меня знатно. И вроде не совсем баба, Нестор Нимович, а ведь обидно!

– Так вы бы, Михайло Потапович, медведем оборотились и придавили ее маленько…

– Я и оборотился! – едва не взвыл Мишка.

Лихо прикусил губу, чтобы не рассмеяться.

– Ладно, узнали вы что-то?

– Нет, Нестор Нимович, – сокрушенно покачал головой Мишка. – Не пожелала клятая со мной говорить.

– Со мной захочет, – усмехнулся Лихо. – Вы мне, Михайло Потапович, вот что скажите: знаете вы заброшенный дом в слободе, прямо напротив церкви? Кто там жил?

– Дом заброшенный? – забывшись, Мишка почесал в затылке, потом покачал головой, придерживая ее притом рукой, точно боялся – оторвется. – Нет, Нестор Нимович, ничего не слышал. Может, матушка что сказывала, она про всякие заброшенки знает. Я, однако, не слушал, недосуг как-то.

– Совет вам, Михайло Потапович, – Лихо улыбнулся самым неприятным образом. – Если хотите стать хорошим полицейским, слушайте все. Даже самое незначительное может вдруг оказаться жизненно важным. Идите уже, лечите свои раны, с Обдерихой я поговорю сам. А сейчас навещу матушку вашу.

– Нестор Нимович… – Мишка осекся. – Это касательно… сестры.

– Что с вашей сестрой? – Лихо через плечо обернулся и посмотрел на Мишку задумчиво. Пять дней молчал, а на шестой вдруг решил о сестре заговорить. То ли с мыслями вы собирались, Михайло Потапович, а то ли, по городу бегая, сплетен наслушались.

– Видите ли, Нестор Нимович… Разговоры ходят нехорошие.

Лихо вздохнул тяжело.

– Михайло Потапович, сестра ваша – женщина взрослая, да к тому же еще и вдовая, а следовательно, сама себе хозяйка. Это, во-первых. Во-вторых, она ведьма, и слухи о ней ходить будут в любом случае, поскольку большинство людей вообще любит поблажить. Ну и, наконец, в-третьих, я тут не для того, чтобы романы с местными красотками заводить, у меня дело есть. А посему, Михайло Потапович, умоляю, избавьте меня от подобных разговоров. И сестру свою, кстати, тоже. Не заслужила она еще и ваших подозрений.

Мишка покраснел немного и глаза отвел.