Онлайн книга «Чёрт на ёлке и другие истории»
|
Впрочем, день был такой сегодня, решительно все Акакия раздражало. – Ты опоздал, – сказала маменька тоном еще не обвиняющим, но к тому близким. Акакий был вполне себе взрослый черт, но родительницу свою благоразумно побаивался. Стыдиться тут было нечего: ее и отец избегал сердить. Поэтому Акакий покорно согласился, что был не прав и больше так делать не будет, повинился и отговорился службой. Маменька обычно гордилась тем, что единственный ее сын служит в Синоде, но сегодня это не произвело прежнего эффекта. Маменька продолжила хмуриться. Агриппина – поедать конфету за конфетой. – Я отправила тебе телеграмму, Акакий. Просила, чтобы ты нас встретил. И что вместо этого? Нам пришлось нанимать извозчика, и он пытался нас обжулить! Акакий согласно кивнул, что вот это было со стороны извозчика подло и неразумно – обманывать пару провинциальных ведьм. Всем известно, что они куда опаснее столичных. – А когда мы наконец прибыли сюда, оказалось, что тебя все еще нет на месте! – Покорно прошу простить. Служба, – снова сказал Акакий и попытался сбежать в небольшую комнату, отданную под кабинет и библиотеку. Этого ему не дали. – Сядь, – приказала маменька. Агриппина разлила чай по чашкам и отправила в рот очередную конфету. – Мы не шутки шутить приехали, а по важному делу, Акакий. На эти праздники приезжает из Парижа известный портной, и мы хотим пошить Агриппине несколько новых платьев. Чай, не в местечке каком жить будете после свадьбы, а в столице! Заодно и тебе, – маменька наградила его неодобрительным взглядом, – подберем что-нибудь. – Да-да, конечно, маменька… – согласно закивал Акакий, надеясь поскорее покончить с этим разговором и заняться наконец делом. А потом возьми да ляпни сдуру: – А свадьба когда? Маменька закатила глаза. – Ты хотя бы распечатываешь мои телеграммы, Акакий, или в печь их кидаешь, не читая? Конечно же, как традиция нам велит – в Вербное[7]! Акакий попытался прикинуть календарь на следующий год, но так и не сумел сообразить, когда же будет в этот раз Пасха и все ей сопутствующие праздники, и только развел виновато руками. Телеграммы он читал, но было их столько – и от родных, и, главным образом, по работе, что молодой черт не мог все упомнить. Он снова попытался отговориться работой и встать, но холодный взгляд матери пригвоздил его к стулу. – Завтра в десять мы записались к тому портному, затем пообедаем в хорошей ресторации – в хорошей, Акакий, уж постарайся проводить нас в такую, а после… – У меня завтра еще работа… – робко проговорил молодой черт, чувствуя себя круглым идиотом. – Что еще за работа в канун Рождества, Акакий?! Не пудри мне мозги! Романсы свои в другой раз послушаешь, когда мы уедем. А завтра с утра чтобы в нашем был распоряжении. Акакий с тоской подумал, что, пожалуй, с матерью его не сравнятся ни Вражко, ни Меланья Штук, ни все ее разбежавшиеся черти. И, кстати, романсы… Их послушать или спеть у Акакия давно уже не было времени. 5 Кое-как Акакий сумел-таки улизнуть после третьей чашки приторно-сладкого чая и укрыться в своем маленьком кабинете. Здесь было у него все необходимое: книги, ноты его любимые, а также несколько наиточнейших карт, к которым, с сожалением отложив ноты свежайшего «Побудь со мной»[8], Акакий и обратился. |