Книга Погасни свет, долой навек, страница 104 – Дарья Иорданская

– Сэр.

– Готов завтрак? – спросил Грегори, разглядывая девушку. Она была одета в форменное платье и причесана аккуратно, и все же рождалось ощущение некоторой небрежности. – Как твое имя?

– Алессандра, сэр. – девушка вновь изобразила реверанс. – Принести завтрак сюда или накрыть вам в столовой?

– Я позавтракаю здесь, – решил Грегори, вспомнив столовую, мрачность которой ничто не могло исправить.

Горничная вернулась спустя десять минут с тяжело нагруженным подносом. Что ж, решил Грегори, горничные определенно со странностями, но по крайней мере с кухаркой Дамиан не просчитался. Булочки вышли великолепные, а поджаренный бекон хрустел именно так, как ему нравилось.

Покончив с завтраком, Грегори оделся и вышел из дома. Некоторое время он стоял на пороге, щурясь от яркого солнца, как раз выкатившегося на небосклон, и размышляя, как ему сейчас следует поступить. Вернувшись в дом, он подозвал вторую горничную, пронзительно-рыжую, что в этот момент сметала пыль с картинной рамы.

– Вы…

– Пегги, сэр, – кивнула горничная. – Вам что-то нужно?

– Платье… – Грегори тряхнул головой. – Не мне, мисс Кармайкл. Разыщите для нее подходящее платье, наверняка что-то завалялось здесь в сундуках. Что-нибудь цветное, яркое, подходящее молодой женщине. И чтобы в нем не стыдно было появиться в приличном обществе. А то, что у нее есть, выкиньте или сожгите.

– Я все сделаю, сэр, – кивнула горничная и вернулась к уборке.

Оставив все это на женщин, в конце концов в женских нарядах он понимал мало, Грегори отправился сперва в городской архив. Как он и предполагал, в газетах о гибели молодой девушки на юге Франции писали, и немало. Впрочем, ничего особенно полезного в прессе сказано не было. Мисс Элизабет Найтингейл вместе со своей подругой, мисс Розмари Фишер, и компаньонкой – миссис Гиббс, почтенной вдовой, отправились в путешествие вскоре после Пасхи 1880 года. Не прошло и месяца, как бедная мисс Найтингейл слегла с лихорадкой и скончалась. Было подозрение на некую опасную моровую болезнь (газеты, как всегда, темнили, силясь создать сенсацию), а потому девушку захоронили сразу же. Вот и все, что можно было отыскать. Грегори пролистал газеты, не нашел больше ничего полезного и вынужден был архив покинуть.

Единственное, что он узнал, так это место захоронения Элизабет Найтингейл: деревушка близ монастыря Святого Креста в Лангедоке.

Розыск доктора Салливана также ничего не дал. Его имя не упоминалось в справочниках, а значит, он оставил практику или же и вовсе перебрался куда-то из Лондона. А вот с миссис Гиббс, почтенной вдовой, ему повезло, правда после того, как Грегори изучил многочисленные объявления о найме учителей и обошел три агентства. В третьем, последнем, ее знали, причем уже много лет.

Хозяйка агентства, миссис Причард, была словно бы нарочно полной противоположностью мисс Гудвилл, с которой Грегори разговаривал совсем недавно: словоохотливая, румяная, в изящном бледно-розовом наряде, отделанном кружевами. Она предложила Грегори чай, с очаровательной улыбкой разрешила ему закурить и сама подожгла тонкую папироску, вставив ее в мундштук вишневого дерева.

– Миссис Гиббс, как же, как же, знаю. Она была настоящим сокровищем, что неудивительно при ее-то опыте работы. Двадцать четыре года непорочной службы, представляете? Моя матушка начинала с ней вместе. Они закончили одну школу, вместе пошли на курсы, а сразу после миссис Гиббс – тогда мисс Эльвин, конечно, – взяли в одну очень хорошую школу. Колледж Святой Маргариты, это недалеко от Лондона. Слышали? Ну конечно, нет. Школа для девочек.