Книга Погасни свет, долой навек, страница 106 – Дарья Иорданская

Комната Дамиана была чуть дальше по коридору, и, судя по тому, что окна в обоих концах его были открыты настежь, так что солнце заливало все вокруг, прогоняя всякую тень, он еще не выходил. Элинор распахнула дверь, прошла по темной комнате и отдернула полог, готовая разругаться с этим бесстыдным нахалом в пух и прах.

Дамиан спал.

Он так и не снял одежду и поверх был весьма небрежно укрыт тонким покрывалом. Перевязанная рука свесилась с постели вниз и почти касалась пыльного пола. Дамиан был бледен, до синевы, еще бледнее, чем обычно, и это вызывало невольную дрожь и приступ сочувствия. Усмирило гнев. Элинор аккуратно, стараясь не потревожить Дамиана, взяла его за запястье и положила раненую руку на постель. Кожа была холодна, как лед, и только слабое тихое дыхание говорило, что мужчина жив.

– Горазды же вы давить на жалость… – пробормотала Элинор, снимая с себя покрывало. Укутав им Дамиана, она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и вернулась в комнату. – Давай сюда платье, Маргарет. Не спускаться же вниз голой. Когда мистер Дамиан проснется, уберись в его комнате, там полно пыли.

Грегори Гамильтона она нашла в уже знакомой нижней гостиной, сделавшейся неуловимо уютнее. Ставни были раскрыты, шторы отдернуты, и комнату заливало по-осеннему неяркое лондонское солнце, едва зеленоватое из-за зарослей, что ему пришлось преодолеть. Вытянув ноги, мистер Гамильтон, пил неспешно чай и читал газету. Элинор поймала себя на мысли, как же хочется стукнуть от души хотя бы одного из братьев. Она всегда относилась к мистеру Грегори Гамильтону с глубоким уважением, но у него были сейчас все шансы пасть жертвой ее дурного настроения. Отложив газету (заголовки кричали об ужасном убийстве в Уайтчепеле), мистер Гамильтон оглядел ее с головы до ног чуть более долгим взглядом, чем она ожидала, и улыбнулся.

– Прекрасно выглядите, мисс Кармайкл.

– Я не собираюсь носить это платье, мистер Гамильтон! – сухо и резко отозвалась Элинор.

– Надеюсь, вы не будете снимать его прямо сейчас? – в притворном ужасе спросил тот.

– Ваш брат ужасно на вас влияет! – проворчала Элинор.

– Искренне на это надеюсь, – кивнул мистер Гамильтон. – Искренне. Я, знаете ли, такой заурядный, скучный человек…

– Это была его идея или ваша?

Мистер Гамильтон посмотрел на нее с удвоенным интересом и каким-то затаенным предвкушением. Словно открыл в ней нечто, о чем прежде не догадывался. И словно бы еще не понял, к добру это или к худу.

– Так вот вы какая, мисс Кармайкл, подо всей вашей чопорностью и ужасным серым платьем. Неудивительно, что вы так заинтересовали Дамиана.

Элинор отчаянно покраснела одновременно от смущения, злости и почему-то удовольствия.

– Я бы…

– Чаю, мисс Кармайкл, или вы предпочитаете кофе? Чай, как я и думал. – Мистер Гамильтон наполнил чашку и протянул ей. – Вы сейчас не гувернантка и не служанка, вы наш верный боевой товарищ, компаньон, если хотите. Возможно, в ваших силах добыть один из главных ключей к тому, где сейчас находится мой сын. И обращаться с вами как с прислугой – неуважение.

И снова краска бросилась Элинор в лицо.

– А подбрасывать мне платье, как… как…

– Содержанке? – подсказал любезно мистер Гамильтон. – Любовнице?

Это было, честное слово, забавно. От Дамиана Гамильтона Элинор ждала любой гадости, с первого взгляда он казался ей – вот ведь опереточный сюжет! – порочным младшим братом, изгнанным из семьи за его грехи. Грегори Гамильтон был элегантен, безупречен, деликатен, и – именно в его устах фраза про любовницу звучала наиболее естественно.