Книга Погасни свет, долой навек, страница 83 – Дарья Иорданская

– Ясно, – кивнула Элинор. – Ты молодец.

Франк бросил полный боли взгляд на Дамиана. Руки его дрожали.

– Могу я… могу я подождать… снаружи?

– Конечно, – кивнула Элинор удивленно. Мальчик так живо помчался в аптеку, а теперь боялся подойти к своему другу. Занятные отношения, нечего сказать. – Я обо всем позабочусь.

Франк выбежал, оставив покупки на столике. Элинор сделала глубокий вдох, переборола мысль, что прикасается к трупу (это всего лишь гипноз, глубокий-глубокий транс), занялась сперва рукой, успевшей покрыться волдырями. У Дамиана были красивые аккуратные руки с длинными изящными пальцами, без каких-либо мозолей. Даже на среднем пальце не было мозоли от пера, словно он никогда за него не брался. И ногти длинные, чуть заостренные. Все верно, он ведь исхитрился оцарапать Элинор щеку до крови. Закончив с рукой, Элинор смочила кусочек бинта в резко пахнущем настое и занялась обожженной скулой. Этот ожог выглядел даже хуже, на мгновение Элинор показалось, что лицо обожжено до кости. Она осторожно приложила бинт к ране. Дамиан дернулся.

– Ащщщщ!

Элинор подскочила на месте и выронила бинт на ковер.

– Больно. – Дамиан приоткрыл глаз и посмотрел на нее.

– Си-сидите смирно! – выдавила Элинор. – И не пугайте меня больше!

– Действительно больно, – пожаловался Дамиан.

Элинор взяла новый кусочек бинта и принялась обрабатывать рану.

– Если будете капризничать, я позову Франка, чтобы он держал вас.

– Не нужно Франка, – неожиданно серьезно сказал Дамиан. – Слишком больно.

– Он может хотя бы посочувствовать вам, – сказала Элинор неодобрительно. Дамиан сидел неподвижно, скосив на нее глаза, и она предпочла поскорее закончить перевязку. – Вот. Вы ведь… друзья, насколько я поняла.

– Мы не друзья, – осторожно покачал головой Дамиан. – Мы – кое-что большее, и именно поэтому я не хочу, чтобы Франк видел меня таким.

– Пф-ф, – отозвалась Элинор.

Дамиан поднялся, медленно, неловко, и подошел к камину. Подбросил углей и снова разжег огонь. Он был по-прежнему восково-бледен и оттого в красноватом свете пламени казался призраком из театральной постановки.

– Прощай! Прощай! И помни обо мне! – зловеще продекламировал Дамиан.

Элинор вздрогнула. Уж не читает ли он мысли? Этого еще не хватало.

– Для большинства людей, дорогая Элинор, – сказал Дамиан совершенно иным тоном, – сочувствие – это с постным видом, приличествующим случаю, сказать на похоронах: «Мы глубоко соболезнуем вашему горю». Для Франка же сочувствие… проявляется буквально. Не судите его строго. На самом деле мы глубоко друг к другу привязаны.

– Как скажете, – кивнула Элинор. – Я все-таки заварю чай.

– Мне лучше кофе, – попросил Дамиан.

– Вы пьете его слишком много.

– Стараюсь меньше спать, – криво улыбнулся Дамиан.

Элинор спорить не стала, пожала плечами и вышла.

* * *

– Как ты?

Дамиан, все еще стоящий, ухватившись за каминную полку для надежности, обернулся и посмотрел на Грегори. Святые угодники! Дорогой старший братец был встревожен, и по-настоящему! Мысль об этом согревала неожиданным образом, как несколько минут назад грела забота Элинор. Уже давно о нем не беспокоился никто, кроме Франка.

– Сносно. – Дамиан медленно выпустил из рук опору, шагнул назад и упал в ближайшее кресло. – Вру. Все болит. Что произошло?