Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 110 – Дарья Иорданская

– Мистер Гамильтон?

– В чем я провинился на этот раз? – спросил Дамиан, разглядывая ее. А Элинор в одном халате и босиком.

– Я просто устала. – Элинор подошла к постели, откинула край одеяла и замерла. Лечь сейчас и закрыть глаза? Тогда он уйдет, оставив ее прокручивать в голове проклятую сцену и… ревновать. О боже, ревновать!

Poly kalo [27], она его выслушает.

– Я могу войти? – спросил Дамиан тихо.

– Ты уже вошел. – Элинор указала на кресло, а сама села на край постели.

Дамиан остался стоять.

– Дженет приходила, чтобы предложить обмен. Сказала, что отпустит Грегори, если я стану ее любовником. Тогда она и перстень отдаст.

– И? – Элинор разгладила складку на одеяле кончиками пальцев.

– Я ничьим любовником становиться не собираюсь, – сказал Дамиан. Он закрыл дверь в ванную и прислонился к ней, скрестив руки на груди. – Впрочем, едва ли это остановит Дженет. Я совершил страшную глупость, упустил из виду… Как она должна быть стара, если умеет скрывать свою силу!

– Зачем мне все это знать? – спросила Элинор.

Дамиан, кажется, и сам не знал, зачем пришел, в чем собирается ее убеждать. И тогда Элинор сменила тему, по крайней мере отчасти.

– Я встретила Акора.

– Где? – встрепенулся Дамиан.

– В некоем месте, где больше оказываться не собираюсь, – отрезала Элинор. – Он сказал, что… По какой-то причине он не может защищать Грегори.

– Из-за перстня, – кивнул Дамиан. – Фамильный перстень служит залогом. Нужно было его вернуть!

Воображение, на которое Элинор никогда не жаловалась, нарисовало картинку до того яркую, что пришлось взмахнуть перед лицом ладонью, чтобы только от нее избавиться. И все же сплетенные в объятиях Дженет и Дамиан так и стояли перед глазами.

– Уйди, пожалуйста, – сухо сказала Элинор. – Мне нужно отдохнуть. Завтра я продолжу поиски миссис Гамильтон.

Дамиан сделал шаг вперед, но, поймав ее взгляд, поклонился и вышел. Аккуратно прикрыл за собой дверь. Спустя минуту из ванной комнаты выглянула всеми забытая Пегги, прижимая к себе грязную одежду.

– Зря вы так, мисс Элинор.

– Зря, – согласилась Элинор.

– Едва ли он хотел миссис Шарп, иначе давно уже…

– Маргарет, уйди и ты, – попросила Элинор. – Я хочу спать.

Покачав головой, ведьма-горничная вышла. Элинор забралась под одеяло, погасила лампу и закрыла глаза. Крепко переплела пальцы на груди. И не заснула, нет, скорее перенеслась в уже знакомый дом, полнящийся все новыми деталями. Интерьеры его местами были слишком перегружены: бессмысленное нагромождение вещей, собранных людьми, которые не понимают, зачем эти вещи вообще нужны. И Нистра – в белом. Одежда, как и облик сам по себе, для Нистры вещь совершенно условная, в ней нет такой уж необходимости, но отчего-то ей нравится длинная белая сорочка, в кружевном подоле которой легко запутаться.

– Что ты сделала с моей памятью и зачем? – спросила Элинор.

– А что ты вспомнила? – Нистра взобралась с ногами в огромное кресло. Подол задрался, и стало видно, что ноги у нее… странные. Полупрозрачные, так что пяток не видно и некоторых пальцев. Такое в народных поверьях бывает у чертей и фэйри, но Нистра не была ни первым, ни вторым.

Элинор смахнула с диванчика пыль и села, а потом, немного подумав, скопировала эту вульгарную позу, скрестила ноги, и ее собственные были длинными, гладкими и красивыми.