Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 61 – Дарья Иорданская

– Я… – пробормотала Элинор, ухватившись за столбик кровати, – я совершенно не знаю, что делать…

И не у кого было сейчас просить совета.

* * *

Мучения были бесконечны. Боль парализовала все тело, из горла вырывался жуткий, почти предсмертный хрип. Дамиан уже готов был сдаться.

Существо, принявшее облик Лауры, оказалось немыслимо сильным. Ему невозможно было сопротивляться. Дамиан хотел бежать, воспользовавшись своим излюбленным способом, но душе не удавалось оставить тело.

– Бесполезно. – Лаура устало вздохнула. – Мне надоело повторять: ты в моем мире. Здесь все так, как яхочу. Так, а не иначе. Уяснил?

– Уяснил, – мрачно ответил Дамиан.

Он проиграл. Сила этого существа была несоразмерна человеческой.

– Умница, – улыбнулась Лаура, точно прочитав его мысли. – Больно не будет, обещаю. Ты наконец-то уснешь.

Дамиан покорно опустил веки. В это время краем глаза он различил слева свечение, чуждое этому миру. То, что Лаура, вопреки своим словам, не все контролировала, давало надежду на спасение. Дамиан сорвался с места и побежал, потратив на этот рывок последние силы.

* * *

Элинор все перепробовала, но разбудить Дамиана не удавалось. Он лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела, и только слабое дыхание и едва различимый стук сердца говорили, что он еще жив. Отчего-то это беспамятство пугало больше, чем испугал бы вид мертвеца. Что-то было неправильно, но Элинор не удавалось разобраться толком в своих ощущениях. Кроме того, годами она полагалась на логику, а не интуицию и потому сейчас боялась полностью довериться своим чувствам.

Она поднялась и прошлась по комнате, нервно оглядываясь. Большая мрачная спальня, убранная по моде двадцатилетней давности, изрядно действовала на нервы. В ней совершенно ничего не увязывалось с Дамианом, зато на Катриону Гамильтон комната походила чрезвычайно. Элинор, поморщившись, оборвала ленты и какие-то нелепые розетки и свалила их кучей под окном.

До рассвета осталось совсем немного времени, и кажется – с восходом солнца все образуется, но это лишь призрачная надежда.

Элинор обернулась и посмотрела на Дамиана, и вот тут поняла, что смущает ее. Его тело обволакивали тени, тянущие во все стороны свои гибкие щупальца. Когда они касались огня в камине или свечей, пламя начинало затухать.

Элинор уже видела такое дважды: когда мадам Кесуотер – вернее, Аждар – явилась в дом мистера Гамильтона; и еще раньше, на спиритическом сеансе.

Дамианом пыталась завладеть темная потусторонняя сила, и Элинор не собиралась с этим мириться.

Она села на край постели, сжала холодную руку и позвала:

– Дамиан.

Он не шелохнулся. Было необычайно тихо, даже огонь в камине не трещал, не гудело в трубе. Сверху неспешно и беззвучно осыпалась пыль.

Элинор разозлилась. Она выпустила руку Дамиана, вскочила и принялась срывать отяжелевший от времени пропыленный полог.

– Похвальное рвение.

Элинор застыла, боясь обернуться. Голос принадлежал Дамиану, но говорил не он. Интонации, полные злого сарказма, были чужие. Элинор метнула взгляд в зеркало в дальнем конце комнаты и различила очертания сидящей на постели фигуры.

– Тебе его не спасти, – сказало существо голосом Дамиана. – Почти невозможно сбежать из ящика Кенло.

Элинор промолчала.

– Там Кенло полноправный хозяин и может по своему желанию двигать горы и разливать моря под ногами беглецов. Он заманивает к себе одиноких заблудившихся детей, и у него сейчас желанная добыча.