Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 58 – Дарья Иорданская

Дамиан вспомнил, как на вечере у леди Морроу нес на руках Элинор, ощущая ее живой вес. Было тяжело, безусловно. Но он, определенно, не настолько слаб, как рисует это прожорливое чудовище.

– Ты идиот! – разозлилась Лаура. – Ты только продлишь свои мучения! Запомни, Дамиан Гамильтон, мне по вкусу мучения! Я люблю боль!

И она ударила внезапно, не давая опомниться, подготовиться к удару, хотя бы руку выставить; ударила прямо в грудь. Дамиан никогда не был силен в драках, и этот сокрушительный удар вжал его в стену.

В тумане легко было затеряться, заплутать, и вскоре Элинор уже цеплялась за руку своей нечаянной подруги и молилась про себя. А потом и вслух, когда из тумана послышался гулкий рев, отдаленно напоминающий корабельную сирену.

– Это рыба, – сказала Федора. – Она не причинит нам вреда. У вас странная молитва.

– Обыкновенная. Ей меня научил отец.

– И какой же он принадлежал церкви? – уточнила Федора Крушенк.

– Англиканской, он был викарий. А что?

– Просто молитва на греческом.

Беседа увяла, и некоторое время женщины шли молча.

– Что это за «рыба»? – спросила Элинор спустя четверть часа.

– Ночь населяет немало странных созданий. – Федора вдруг толкнула Элинор к стене, пропуская нечто бесформенное, массивное и темное. Туша медленно скрылась в тумане. – Что-то безвинно и безвредно, но вот кое с чем не стоит встречаться без защиты.

– Дамиан говорил о Тенях и упоминал еще какие-то Силы, но у меня создалось впечатление, что он не слишком разбирается во всем этом. Как и Дженет Шарп.

– Как и все прочие, – фыркнула Федора. – Все только думают, что разобрались. Рассказывают небылицы и строят предположения.

– И вы тоже? – спросила Элинор.

– Я не занимаюсь подобными глупостями, – отрезала Федора. – Мне с лихвой хватает тех двух-трех вещей, в которых я уверена.

Элинор ей незамедлительно позавидовала: она-то не была уверена ни в чем.

Свет от фонаря скользнул по стене тумана и вдруг вытянулся в линию, поменял цвет с приветливо-желтого на темно-красный.

– Следуйте указателю, – приказала Федора. – Фонарь сейчас откликается на ваши чувства.

Здесь туман сделался особенно плотным и липким и источал настоящий могильный холод. И пах он странно, Элинор никак не удавалось подобрать этому запаху название. Улиц она не узнавала, и оттого становилось еще тревожнее.

Федора подняла фонарь повыше, выхватывая лучом света указатель.

– Флауэр и Дин [8].

– Уже легче, – пробормотала Элинор, впрочем, с чего бы легче. Их занесло на, возможно, самую опасную улицу в городе.

Место приобретало все более причудливые призрачные черты. Под ногами все так же плескалась вода, промочив подол на несколько дюймов.

– Это иллюзия. – Федора проследила за ее взглядом. – Туман морочит вас. Если бы мог, заманил нас в Темзу. Однако мы под защитой.

И она указала на вырезанные на бумаге фонаря знаки.

Спустя минуту послышалась перекличка голосов, визгливых и грубых. Можно уже было различить слова: трое или четверо мужчин обсуждали сюртук отличного покроя и серебряные часы. Элинор ускорила шаг, движимая необъяснимой тревогой. Шаг на улицу, и луна, выглянувшая из-за туч, прошила молочно-белыми лучами туман. Теперь ясно видна была картина, вполне привычная для этого места. Трое щуплых, броско одетых юнцов потрошили карманы лежащего на мостовой тела.