Книга Лисьи Чары, страница 63 – Дарья Иорданская

- Мои предки имели особое разрешение, - сказал Петер, увидев в руках Пан бутылку. – Мы даже имели право называть Настойку нашим именем.

«Стоур» - значилось на пожелтевшей бумажной этикетке.

- Наверное, эти бутылки стоят целое состояние сейчас, - уважительно заметила Пан.

- Семейная реликвия, - пояснил трактирщик, отвесил замешкавшемуся сыну не менее семейный подзатыльник и захлопнул люк.

В погребе было просторно и даже уютно. В дальнем углу стоял стол, накрытый скатертью в красно-белую клетку, на который водрузили одну из ламп. Пан присела на стул, обитый кожей, маги устроились на лавке, внимательно оглядывая стеллажи с настойками. Только хозяин трактира и его сын остались у лестницы, напряженно прислушиваясь. Через некоторое время их тихая тревога передалась и Пан.

* * *

Низу поднялся обратно на чердак и опустился на свой тюфяк. Сквозь пролом в крыше ветер пытался достать его. Оборотень мрачно посмотрел наверх и прикинул свои шансы. Перекинься он лисом, станет быстрее, но – легче, и ветер попросту собьет его с ног и поднимет в воздух. Со вздохом, оборотень вышел на Тропу. Мир почти не переменился, все-таки трактир Петера начал строится еще в те времена, когда люди понимали, как важно совпадение сторон мира. Однако, теперь появилось еще одно действующее лицо – ветер, злющий, оскаленный, как пес, рвущийся с поводка, но только раздирающий себе горло строгим ошейником. Поводок тоже был, Низу разглядел его, сощурившись.

- Тише! Давай поговорим, - примирительным тоном начал лис.

Ветер оторвал еще кусок крыши и швырнул ее в маленькую фигурку, сидящую на матрасе. Лис успел увернуться от шифера, острый край которого вполне мог перерубить его пополам – настолько силен был удар. Вскочив на ноги, Низу выставил вперед руки и сплел пальцы. При колдовстве он предпочитал использовать левую руку, но для надежности решил – пусть будут обе. Теперь удары ветра упирались в бледные узкие лисьи ладони, которые, казалось, может поломать и легкий сквозняк, ударялись, как об щит, и проходили впустую. Ветер злился, все увеличивал силу удара, и в какой-то миг Низу покачнулся и с размаху впечатался в дверь.

Быстро вернулась боль. На этот раз происхождение ее не было сверхъестественным: такой удар запросто мог сломать человеку позвоночник, по счастью у оборотней были значительно более крепкие, а главное, гибкие скелеты. Низу только позволил себе тихий стон, но тут же проглотил его, хватаясь за едва заметные сучки на обшитой досками стене, поднялся и в прежнем жесте выставил вперед руки.

- Я хочу поговорить! Ответь мне! – упрямо сказал лис.

Ветер свесился в пролом. Его глаза – множество жутких светящихся глаз, совершенно не складывающихся в пары, разноцветных, разноразмерных – уставились на крошечную, покачивающуюся фигурку. Он размышлял, насколько может размышлять ветер. Лис ждал.

А потом ветер принял решение. Удар был особенно сильным, хотя Низу и пытался его смягчить. Кусок шифера все же настиг его, такой же острый, как предыдущие, и рассек левое плечо. По руке потекла горячая кровь. Раненая рука задрожала, колдовать теперь было совершенно невозможно.

- Я сниму с тебя ошейник, - слабым голосом сказал Низу. – Позволь мне попытаться! Я умею…

Следующий удар, скорее всего, стал для оборотня последним.