Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 130 – Дарья Иорданская

Девушка тряхнула головой и умолкла с таким видом, словно сболтнула лишнее. Хотелось бы Фламэ знать, что до сих пор держало юную ведьму в их странной и не слишком дружной компании. Из Шеллоу-Тона и Столицы она бежала, спасаясь от преследования властей. Но что мешало ей остаться у леди Кэр?

Джинджер обернулась.

— А портрет Юлиана Адмара у вас есть?

— Увы, только миниатюра. Показать?

Джинджер кивнула.

— Она наверху…

Фламэ ужасно не хотелось идти туда, в жилые помещения замка, давно уже опустевшие. Помертвевшие. Полные не призраков, но воспоминаний. Да только не показывать же свой страх перед молодой ведьмой! Когда он поднимался по лестнице, ноги казались налитыми свинцом. Как две тяжелые болванки.

— Это здесь, — Фламэ толкнул тяжелую дубовую дверь, украшенную резьбой.

В кабинете отца в последний раз он был тринадцать лет назад. Стоял, опустив голову, и слушал с преувеличенным вниманием слова лорда Адмара, веские, как никогда. Милорд говорил о долге, о чести, о Фрэйни, конечно же — о Дамиане. О, как в тот момент Фламэ ненавидел покойного брата!

Подойдя к массивному столу, Фламэ прикоснулся к небольшому складню. Резьба на внешней стороне изображала святых Дамиана — с лирой и розой, и Фламиана — с двуручным мечом. Внутри помещались портреты братьев Адмар, но Фламэ страшно было смотреть. Он почему-то думал: его портрет отец потрудился уничтожить. Эта мысль десять лет назад изрядно потрепала нервы, да и сейчас неприятно колола.

Джинджер обогнула стол и нагнулась, изучая складень.

— О, это вы! А это кто?

— Мой брат. Герой. Пал смертью храбрых, и все такое. А это Юлиан Адмар, — Фламэ вытащил медальон из ящика стола. — Поздняя, но недурная копия.

— Какое у него мудрое лицо… — ведьма взяла медальон и поднесла к свету. — Незаурядный человек. Вы, кстати, похожи.

Джинджер освещали цветные — лиловые и желтые — лучи сквозь витраж, изображающийирисы, и Фламэ не мог отвести от нее взгляд. Странные слова госпожи Фриды заставляли раз за разом возвращаться мыслями к молодой ведьме.

— Я его не украду, не волнуйтесь, — Джинджер протянула медальон.

— Я… я и не думал! — Фламэ стало неловко. Быстро схватив миниатюру, он сунул ее в ящик стола. — Пора обедать.

Джинджер кивнула и пошла к двери. Шелест ее платья почти не нарушал тишину кабинета, а толстый ковер заглушал шаги. Тишина, в которой едва различимы звуки старинного рила.

Дурак, — подумал Фламэ. — Круглый дурак.

Все уже собрались внизу возле длинного пиршественного стола. Пахло едой и подогретым вином, которые имперская ведьма выставляла на один конец столешницы. Противоположный уже был завален ворохами бумаг. ГэльСиньяк, закусив губу, пытался развернуть старинную карту, нарисованную на грубо выделанной коже.

— Нашли что-то?

Имперец пожал плечами.

— Возможно. Да будет ли толк. Этим картам больше ста лет. Тропы могли давно уже исчезнуть под трясиной. Фрида, не передашь мне лепешку?

— Подойди и возьми, — фыркнула ведьма. — Садитесь, госпожа Элиза. Не будем ждать этих….

Фламэ оглядел зал. Все они — и имперцы, и юная ведьма, и лорд-бастард со спутниками чувствовали себя во Фрэйни куда увереннее владельца. Впрочем, их не одолевали мысли и воспоминания, от которых Фламэ, наделенный богатым воображением, защищен не был.

— Ешьте.