Онлайн книга «Зеркало королевы Мирабель»
|
Мальчика поклонился и исчез. — Золото, а не парень, — хмыкнул Уилл. — Лет через пять назначу командиром замковой стражи. — Ты назначишь? — с легким сарказмом уточнил Фламэ. — Леди Брианна хороша, когда речь идет о посеве пшеницы и урожае репы. Войны — не ее забота. Я бы доверил ей только выбирать стражничью форму, у нее хорошее чувство цвета, — шут снял с полки над очагом кувшин и булькнул его содержимым. — На дорожку? Фламэ спрыгнул со стола и опустился на лавку рядом с Джинджер, положив гитару поперек коленей. — Ты справишься с юнцом? — Ха! И не таким бычкам рога обламывали, — Уилл поморщился. — Он напоминает покойного супруга маленькой графини. А это не лучшая ассоциация и уж точно не в его пользу. Фламэ взял кружку с вином, но пить не стал, только катал его в руках. События ложились слушком уж удачно, одно к одному. У него было зеркало, у него были спутники, у него даже была небольшая армия. У него был способ избавиться от молодого лорда, который со дня на день вспомнит о священной кровной мести. Когда все шло слишком хорошо, Фламэ начинало казаться, что скоро все будет очень плохо. Ему стоило немалых сил удержаться и не начать расспрашивать Джинджер. Ведьма сидела рядом, пила вино маленькими глотками и смотрела в пустоту. У неебыл тот самый взгляд, что у гадалок не предвещает ничего хорошего. — Солдаты Мирабель пересекут границу еще до полудня. Их подгоняет вьюга. — Откуда?.. — начал имперец, но отмахнулся. — Это верно? — Взгляните на пламя, — Джинджер указала на очаг. — Оранжевые сполохи. И белесые искры. Она прикрыла глаза и уверено кивнула. — Вьюга. Она выметает их прочь от Каэлэда главными дорогами. Словно кто-то расчищает нам путь. Шут загадочно улыбнулся и протянул руку. — Доверишь мне свою гитару на две минуты, мастер Фламэ? Нежно коснувшись струн, музыкант аккуратно передал гитару через стол. Шут взял пробный аккорд, весьма неловкий. Пальцы его привыкли к другому инструменту. — Не слишком-то похоже на рёнг… Что ж… Быстро приноровившись к незнакомым струнам, которых было вдесятеро меньше, и совершенно по-иному натянутым, шут заиграл тихую, легкую, печальную мелодию. — Беззаветная преданность древним хранителям снов Королям из глубин нашей памяти И королевам весны Отзвеневшей Лишь долгие тяжкие сны В эти долгие душные ночи Напомнят о доме твоем. И приснится под утро высокий чертог Изукрашенный золотом и хрусталем И ковры драгоценные Дело ушедших веков А наутро лишь голые стены Холодные ночи И времени плотный покров. И приснятся под утро глаза наших сказочных фей Наших дев-чаровниц, что попались памяти в плен Как поют они нежно Хотя много лет просто тлен А наутро — лишь вой за околицей Долгие ночи И белый нетронутый снег. Беззаветная преданность памяти крови моей Королям из далеких времен Королевам весны Отзвеневшей И долгие зимние сны В эти долгие зимние ночи Встревожили сердце мое… Еще не отзвенела музыка, рука еще не покинула гриф, а Уилл уже вытащил из-за пазухи небольшой медальон и кинул его через стол. Фламэ поймал безделушку в раскрытые ладони. Небольшой, размером с мирабль кусочек серебра с гравированной в центре розой. Личный герб императрицы Ангелики Бриарты. Безделушка, которая и тысячу лет назад была не новой. Фламэ перевернул медальон. Там были переплетенные инициалы императрицы, перечеркнутые шипастой розой, необычайно тонко гравированной, ноль и заключенные в картуш цифры «475». Начало Второй Империи. |