Онлайн книга «Зеркало королевы Мирабель»
|
Губы музыканта тронула усмешка, длинные пальцы легли на гриф. Шел палач домой под вечер И свистел Не тревожил его груз Холодных тел И легка его походка И душа А когда кошель наполнен Жизнь легка И хороша Шел палач домой под вечер Прямо-прямо Шел палач домой под вечер Мимо храма И увидев пару нищих У ворот Снес им головы сабелькой Кровью выпачкал шубейку И вперед Шел палач домой под вечер Вдруг навстречу Ему в рожу вдарил ветер Ночь на плечи Вой раздался из канавы Слева, справа «Ирод! Суд вершишь неправый! Ждет расправа!» И бежал палач со всех ног Буераком По дорогам, по лесочку По оврагам Заплутал совсем, болезный, Потерял сабельку Изодрал свою богатую шубейку Говорят, его в лесу Сожрали волки Ищет, ищет королева Да без толку Ай, дорога палачу На тот свет Там на адской сковородке Пусть и держит он ответ! Песню, особенно ее жизнеутверждающий финал, зал встретил свистом и хлопаньем. Еще лет пять назад обязательно нашелся бы один особенно осторожный слушатель, и за свои крамольные песни музыкант неоднократно бывал бит. Сейчас, видно, настали иные времена. Привстав, музыкант шутливо раскланялся и осушил поднесенный слушателями кубок вина, дешевого и кислого. — А героические баллады знаешь? — спросил детина-лорд. — А слышали ли вы историю о том, как король Альдасер Добрый пошел войной на непокорных жителей юга? Посетители трактира загудели, что — нет, не слышали, но могут и послушать, коли история хороша. Альдасер Добрый был у музыканта любимейшим из персонажей всей многовековой истории этой несчастной страны. Неудачных военных походов у него было больше, чем у Хендриха Кровавого, налоги он взвинтил совершенно непомерно и, тем не менее, вошел в историю под прозванием "Добрый", что противоречило какой-либо логике. С особенным удовольствием музыкант исполнил бы поучительную историю о встрече призрака короля с защитниками форта у Алых скал, но героического в ней было мало. Поэтому, ударив по струнам, он заиграл марш и начал почти бесконечную балладу о походе Альдасера Доброго на юг. Закончилась песня победоносным возвращением короля в белокаменную столицу с трофеями и молодой женой. Слушатели хлопали так громко, что музыкант против обыкновения не стал заканчивать последний куплет, в котором Альдасер оказывался в дураках из-заковарства красавицы-жены, трех полководцев и собственный глупости. Восхищенный детина-лорд от души хлопнул музыканта по плечу — тот едва не слетел с табурета — и протянул руку. — Бенжамин из Тура. Это мой молочный брат Альбер и мой секретарь Филипп. Альбер вызвал у музыканта невольное уважение: высокий, широкоплечий, с все тем же крестьянским лицом, словно вырезанным, а скорее вырубленным из дерева. Еще большее уважение вызывала их общая кормилица, вырастившая таких богатырей. Филипп был послабее, или по крайней мере казался таковым. На медальоне его был выгравирован лук; музыканту секретарь показался для лучника слишком грузным. — Меня зовут Фламэ, — представился музыкант, привстав и слегка поклонившись. — Не подскажете, почему это люди такой толпой рванули в Шеллоу-тон? Собеседники уставились на музыканта круглыми от изумления глазами. Тот развел руками. — Я путешествовал долгое время по северу. Глаза сэра Бенжамина сверкнули, губы скривились в усмешке, и лицо странным образом переменилось. А он был непрост, этот деревенский лорд. |