Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 33 – Дарья Иорданская

Место было памятное, знакомое ему, как впрочем и любому жителю Каэледа. Когда здесь не устраивались казни — разыгрывались спектакли, или же плясали странствующие красавицы. Почему-то последние непременно — в красных чулках. Здесь же королева Мирабель впервые увидела чужестранку с гитарой. Фламэ вздохнул. Да, похоже, он действительно становится староват: сентиментален, неосторожен, самоуверен. Замерев на помосте, он огляделся. Ничего не изменилось. Толпа, собравшаяся кругом, ложа, в которой расположилась королевасо своими безликими, неживыми фрейлинами. И всякая из них — словно тень своей госпожи. Они и есть — тени. Леди Беатрисы Шеллоу среди них не было, и Фламэ ощутил облегчение. Ну, точно, старый сентиментальный дурак.

Отмахиваясь от всех этих глупостей, он обратил все свое внимание на противника. Юнец как раз снимал черный плащ с гербом, на котором соседствовали грифон и лилия. Хорошая семья Уртеоны. Были в числе тех благоразумных лордов, которые добровольно присоединились к Калладу. Впрочем, насколько Фламэ мог судить, их это все равно не спасло: старший Уртеон умер спустя полгода при странных обстоятельствах. Начали шептаться о проклятиях, которые якобы может насылать королева, но слухи быстро умолкли. Неразумно это — распускать слухи про Мирабель. А юнец был хорош, куда сильнее своего отца, трусливо прячущегося за женину юбку. И черный мундир ему очень шел, а больше того — вороненый доспех, который мальчишка надел в этот раз. Лет двадцать пять красавчику, не больше. Фламэ принял из рук служителя Иртар, уже освобожденный от ножен, и сощурился. Ну что же за жизнь такая? И молод парень, и красив, и доспех на нем новенький, закаленный, и противник у него — старый дурак с зачарованным мечом. Так в довершение всего: противнику этому солнце в глаза.

Фламэ раскланялся с толпой и с молодым Уртеоном, и стиснул рукоять. Перчатка пока оказывала ощутимую пользу, он едва ощущал слабое, предупреждающее жжение. Надолго ли хватит чар, он не знал.

Первым, конечно, напал юнец. Просто потому, что был моложе, красивее и доспех на нем был новенький. Парируя эффектный, но, по правде, достаточно бестолковый удар, Фламэ ощутил первый настоящий укол. Проклятье! От чар Иртара никакие перчатки не спасут! Фламэ неуклюже парировал, чувствуя, как меч рвется из рук.

Иртар был преподнесен в подарок Гирхарду Сокрушителю, первому королю Каллада его северным сородичем. Гирхард тогда женился на девушке из Серого рода, и между двумя, казалось, такими разными странами установились крепкие дипломатические отношения. Фламэ случалось слышать — и даже петь — баллады об этом. По хроникам, да и по иным балладам, выходило, что девица была страшна, зато приданное ее компенсировало все. Вот, взять тот же меч…

Нет, нападать им было решительно невозможно! Кожа перчатки задымилась, ладонь обожглоогнем, и всю руку свело болезненной судорогой. Поймав насмешливый взгляд юнца, Фламэ криво ухмыльнулся. Ай, юноша, не спешите нас хоронить. Попадались переделики и похуже, а живем пока. Фламэ, вопреки судороге, вопреки боли, стиснул меч. Парировать, сделать обманное движение, рубануть.… Вот юнец — молодость, красота, новый доспех — по сопутствующей всему этому неопытности и самоуверенности не заметил, что ремешок, скрепляющий пластинки панциря, надрезан и готов вот-вот лопнуть.