Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 34 – Дарья Иорданская

Итак, Иртар. Отрешившись от боя, вытащив наружу умения, которые помнит тело, не разум, Фламэ предпочел думать об истории. Иртар, «Защитник». Маги севера, владеющие колдовством настолько страшным и могущественным, что о нем до сих пор говорили лишь шепотом, наделили клинок чудесным свойством: стоило его взять в руки человеку, замышляющему что-то против короля Гирхарда или его рода, и — пф-ф!

Это самое «пф-ф!» Фламэ и испытывал сейчас на собственной шкуре. От перчатки остались жалкие обрывки, рукоять меча начала прожигать кожу. Еще немного, и потечет кровь.

Удар, обманное движение, почти попал. Удар. Уклонение. Мальчишка был и в самом деле моложе и сильнее, и на его стороне была толпа. Память у толпы была, очевидно, долгая, и смерть ненавистного Палача доставила бы ей удовольствие. К тому же, про Альбериха легенд пока не появилось. А что, надо сочинить. Да вот некогда. Удар, уклонение.

Сочинить балладу о юном герое, сражающемся с древним чудовищем, выходцем из преисподней. Как он поднимает свой сверкающий меч… Юный Уртеон, как командир легендарной Черной Гвардии меч, конечно, носил черненый, но в балладе непременно должен быть сверкающий. С иным на чудовищ не ходят. Итак, он поднимает свой сверкающий меч и…

Фламэ споткнулся, и это помогло ему: Альберих целил выше, и меч его скользнул по дублету, немного порезав вываренную кожу на плече. Царапина. Фламэ упал, откатился в сторону и поднялся на ноги куда медленнее, чем в былые годы.

Он прекрасно фехтовал в юности. Выходцы из древнего, как сама Империя, рода Адмар всегда получали лучшее образование, особенно когда дело касалось воинских наук. Это впитывалось с материнским молоком и отцовскими наставлениями, и если даже разум Фламэ пытался вычеркнуть умения из памяти, тело прекрасно помнило, как уклоняться, как наносить удар,как делать обманный маневр, чтобы завлечь неопытного мальчишку в ловушку. Если бы не боль в руке, если бы не стекающая по пальцам кровь, если бы не тяжесть проклятого меча, Фламэ — Адмар давно бы уже нанизал мальчишку на клинок, как бабочку на булавку. А так, преимуществ не было ни у кого: мальчишка моложе, Палач — опытнее. И остается только ждать, когда рукоять прожжет руку до кости, а там можно и голову с плеч сносить.

Итак, юный рыцарь в сияющих доспехах, со сверкающим мечом выходит на бой с чудовищем, чтобы… спасти красавицу, наверное. Нет, красавица — это мелко, это избито, это в каждой первой балладе. Чтобы защитить процветающее королевство от козней жестокого чародея. В роду Адмаров, ведших свою историю от Первого Канцлера Империи, а до того пришедших со Льдинных гор, наверняка были могущественные чародеи, легендарно сражавшие еще более легендарных драконов. Он вполне годился на роль жестокого колдуна.

Боль потихоньку нарастала, пока не стала совсем уж нестерпимой. Фламэ покачнулся. Шансы его были невелики: мальчишка еще даже не начал выдыхаться, хотя бился довольно бестолково, собираясь одержать легкую победу. Еще оставалась ничтожная возможность, что Фламэ ударит его раз другой, но Иртар слишком тяжел, переполнен гневом на наглеца, дерзнувшего выступить против королевской власти Каллада. Нечего и думать, что удастся хотя бы поцарапать доспех юнца. Смерть, же не таясь, дохнула Фламэ в лицо. Собрав последние силы, он поднял меч, весивший теперь как эспадон, занес его над головой и пошатнулся. Это было последнее, что ему оставалось: Фламэ уронил руки и неожиданно точным движением резанул юнца по уху. Серьга запрыгала по помосту. Фламэ полюбовался долю секунды на текущую по белой шее застывшего от неожиданности Альбериха кровь, а потом упал ничком и потерял сознание.