Книга Обманщики. Пустой сосуд, страница 29 – Дарья Иорданская

Всю ночь Шен так и провел связанным, и к утру тело его затекло. Руки ныли, а особенно — плечи, неестественно вывернутые. К тому же Шен не привык подолгу сидеть неподвижно. Как акробат, большую часть времени он проводил в упражнениях.

Настало утро. Развязывать Шена не стали, но освободили одну руку, чтобы он смог съесть свой весьма скудный завтрак. Конечно, теперь он мог бы с легкостью освободиться сам — да и раньше смог бы, приложив некоторые усилия, — но возле костра сидел Цзюрен, и меч лежал у него на коленях. Шен очень ясно понимал, что шансов справиться со знаменитым воином у него нет, а бежать в пустыне некуда.

— Много нам пользы от этой карты? — хмуро спросил Дзянсин, поглаживая свой меч. — Можете ее разобрать?

Шен обратился в слух.

— Могу, — ответил молодой лекарь. — Но вот что касается пользы… Мо Шуай, если он сам нарисовал эту карту, не мог изобразить ничего конкретного. Расстояния искажены. Даже то, что здесь указан путь советника, помогает мало.

Тут Шен был уязвлен. Он этого пути не приметил, хотя рассматривал карту очень внимательно.

— Мо Шуай шел строго на северо-запад, — лекарь провел пальцем по тончайшей золотой нити, блеснувшей на солнце. — Через руины, затем через четыре столба до тайного убежища народа Акаш.

— Но в свитке написано, что убежище это скрыто, так что карте мы верить не можем? — Цзюрен покачал головой и обернулся к Шену. — Что тебе известно?

— Ничего, — ответил Шен совершенно честно. — Мне дали этот свиток, велели принести снадобье — и все. Господин, я едва умею читать! Я разобрал только перевод!

— Он правду говорит, — кивнул молодой лекарь.

Цзюрен нахмурился.

— Выходит, все, что мы можем, это идти в указанном направлении и надеяться на лучшее? — он перевел спокойный и совершенно ледяной взгляд на Шен Шена, и мурашки побежали по коже. — С ним что делать будем?

Шен Шен ощутил вдруг холодное лезвие на своей шее. Меч был все еще в ножнах, все еще лежал на коленях воина, но уже был,образно говоря, занесен. И жизнь его висела на волоске. Мастер Цзюрен был знаменитый фехтовальщик, многократно награжденный королем воин, и это означало, что он безжалостен и почти лишен человеческих чувств. Нельзя пройти столько военных кампаний и сохранить в себе человечность. Ильян же из Хункасэ был лекарем, но Шен находил их понятия о сострадании весьма своеобразными. Оставалась еще девушка, но Шен сомневался, что ее слово будет иметь хоть какой-то вес и что она вообще решится выступить против своего наставника.

— Боги учат нас быть милосердными, — заметил Ильян.

— И мы всегда успеем от него избавиться, — кивнул Цзюрен.

Лезвие от шеи Шена никуда не делось, но он получил необходимую отсрочку и время придумать выход.

* * *

Первым шел мастер Цзюрен, ступал уверенно, словно под ногами не песок, а твердая привычная почва. Это вызывало небольшую зависть. Впрочем, Ильян был до того слаб, что завидовал собственной ученице, которая то бежала вперед, чтобы спросить о чем-то Дзянсина, то возвращалась поддержать своего наставника. В середине шел Шен Шен, как и положено пленному — на привязи. Но Ильян не слишком на этот счет обольщался. Пленник их держался скромно, но взгляд его выдавал. Он искал пути к отступлению, к бегству, и мог еще причинить немало бед. Кто послал его? Зачем тому человеку потребовалась исцеляющая пилюля? Вопросов было много, ответов не было вовсе.