Книга Свет в тумане, страница 47 – Дарья Иорданская

- Луи Третий и его фаворитки, - кивнула Мэб. - Он дарил им украшения с подобными чарами. Любая попытка навредить королю или повлиять на него «рекошетила» на женщин и их семьи. Благодаря этому Луи Третий кончил особенно плохо.

- Как? - заинтересовался Реджинальд. - Я не силен в вандомэсской истории.

- Двоечник, - улыбнулась Мэб. - Это, между прочим, классический случай злоупотребления артефактами. И магией вообще. Одна из его фавориток, Пенелопа Сенсанжи, покончила с собой, не имея возможности достать короля по-другому. Связь их благодаря артефактам была к тому моменту настолько крепкой, что Луи Третий остался парализован, и его быстро сверг племянник, Луи Четвертый. Впрочем, возможно и не в связи дело. Король был до того невоздержан, что мог подхватить от своих женщин любую дурную болезнь. Мы-то что делать будем?

Реджинальд посмотрел на дно опустевшей чашки, а потом, чтобы выиграть время, потянулся за чайником. Запахло малиной и медом.

Между ними снова стояла магия. Стояла незримо, но уже ощутимой. Реджинальд не мог отделатьсяот мысли, что сама по себе такая связь… не благо, конечно, не подарок, но — нечто ценное. В основе отношений двух повязанный магией людей лежало абсолютное доверие. Он, конечно, не решился бы сказать об этом вслух.

- Не могу вспомнить, кто бы в Абартоне занимался магическими связями… - Мэб побарабанила по подлокотнику.

- Полагаю, никто.

Слова прозвучали суше, чем Реджинальд планировал. Он ощущал глупую, иррациональную обиду, и вовсе не хотел ее выказывать. Мэб эти нотки расслышала, нахмурилась и раскрыла уже рот, чтобы что-то сказать. В эту минуту к досаде, и вместе с тем к облегчению Реджинальда дверь распахнулась. Первой в комнату ворвалась Флоранс Хапли, принеся с собой приторно-сладкий запах духов. Следом за ней появилась уже привычно отстраненная леди Гортензия.

- О, леди Мэб! Реджинальд! - на лице Флоранс Хапли нарисовалась радостная крокодилья улыбка. - Как вам последние новости?

- Неизвестны, - хмуро отозвался Реджинальд.

- В самом деле? - оживилась Флоранс Хапли, сполна проявляя свою натуру стервятницы. Бесцеремонно отодвинув Мэб, она села на диван, невыносимо близко к креслу Реджинальда.

В голову пришла странная мысль: если бы у них с Мэб все было… официально (какое нелепое слово!), женщины, подобные леди Флоранс, держались бы подальше. Во всяком случае, задумывались бы, как поступать и как себя вести.

Мэб сидела на расстоянии вытянутой руки и не смотрела в его сторону.

- Сегодня среди скал обнаружили ту девчонку, любовницу кузена! - радостно сообщила Флоранс Хапли. - И, представьте, она была беременна!

Негромко хмыкнула леди Гортензия. Мэб нахмурилась. Реджинальда же тон сказанного страшно задел. Флоранс Хапли напомнила кошку, которая приносит к порогу задушенную мышь, ожидая похвалы.

- Я вспомнила, о чем говорила тогда госпожа Жокетт, мир ее праху, - сказала вдруг Мэб, поднимая глаза на леди Флоранс. - Сдается мне, барон был на своей любовнице женат, и это был его законный ребенок.

- О, Небо! - леди Флоранс всплеснула руками. - Вы же не хотите сказать, что бедняжка Эффи приложила руку к гибели той девицы?!

- Нет, - сухо ответила Мэб, - {этого} я сказать не хочу. Я буду наверху, Реджинальд, если… если тебе что-то понадобится.