Книга Во имя Абартона, страница 17 – Дарья Иорданская

— Базовый. Самый главный.

— Мне записывать? — Реджинальд с издевательской ухмылкой достал блокнот и карандаш.

— Нет, вы лучше запомните, — Мэб нагнулась, подняла рюмку, изучила отколовшийся краешек, налила ликер и выпила. Выбросила рюмку в корзину для мусора. — Первое. Ни одна живая душа не должна знать о произошедшем.

— Согласен, — кивнул Реджинальд.

— Вы не будете хвастаться, болтать и…

— Вы меня за идиота принимаете? — поинтересовался Реджинальд.

Мэб его проигнорировала.

— Второе. Если нам… это нужно, мы это делаем и не обсуждаем.

— Разумно, — вновь кивнул Реджинальд, потирая ноющий висок.

— Никаких поцелуев.

— Цветов и романтических ужинов, — Реджиальд ухмыльнулся. — Леди Мэб, успокойтесь. Вы мне не нравитесь.

— Никаких отъездов без предупреждения.

— Естественно. И с вашей стороны тоже.

Мэб глотнула ликера прямо из бутылки. На губах остались зеленовато-белые капли, которые так и тянуло смахнуть пальцами, а лучше — тронуть языком.

— Что-то еще? — севшим голосом спросил Реджинальд. — У меня голова болит, я бы лучше лег.

— Да, — Мэб вздернула подбородок. — Как только вы найдете противоядие, мы применив все возможные усилия, уговорим ректора и разъедемся. И больше не будем компаньонами.

— Я с вами полностью согласен, — Реджинальд взлохматил волосы. — Доброй ночи, леди Мэб.

Если женщина и ответила — что едва ли — Реджинальд, поднимающийся по лестнице ее уже не услышал.

Одежду Мэб с себя содрала, запихнула в корзину для грязного белья, а потом, подумав, вытащила, скомкала и сунула в мусор. Юбку было уже не спасти, да даже если бы и можно было ее зашить… носить это Мэб больше не собиралась. Пока набиралась вода — для этого опять пришлось бить по трубам — она стояла у большого напольного зеркала в спальне и разглядывала себя, обнаженную. На запястье появились синяки, еще два — на бедре. И наверняка есть что-то на ягодицах. У нее нежная кожа, и следы появляются очень быстро, достаточно малейшего прикосновения. Обычно это не беспокоило Мэб, одевавшуюся достаточно консервативно. Все ее синяки, полученные, к примеру, при неосторожном ударе об угол ученического стола, прятались под платьем. И эти можно спрятать, надеть блузу с широкими манжетами, или, скажем, браслет. Но вот только у нынешних следов есть особый смысл.

Вспомнив произошедшее в профессорской, Мэб содрогнулась от смеси отвращения и вожделения. Наведенная чарами страсть оставила тело удовлетворенным, а вот саму Мэб — оплеванной. Обманутой. Сам факт, что любой мужчина мог бы удовлетворить эту страсть, казался унизительным. Мэб привыкла думать о себе, как о человеке разумном, зрелом, лишенном предрассудков, а значит — ответственным перед собой. Все свои поступки она взвешивала собственной мерой. И ей не стыдно было до сегодняшнего вечера смотреть в зеркало. А теперь — это! Тело, собственное тело предало ее, с таким пылом отдаваясь Эншо. Эншо! Человеку, который и без того слишком много места занимал в ее жизни.

Мэб порывисто бросилась в ванную, забралась в воду и легла на дно, пуская пузыри. Однако, воздух быстро кончился, и пришлось всплывать. Эх, если бы можно было остаться там, под водой и не встречаться с реальностью.