Книга Во имя Абартона, страница 207 – Дарья Иорданская

Нужна была краткая передышка, чтобы не расплавиться, и Мэб, отстранившись, принялась расстегивать рубашку Реджинальда. Хотелось видеть его обнаженным. Необходимо было видеть его обнаженным, иначе — никак. Пока она расправлялась с пуговицами, обтянутыми тканью и туго сидящими в петлях, горячие руки продолжали исследовать ее тело. Шелк не служил преградой, он скорее распалял еще больше. Когда пальцы коснулись соска и сжали его сквозь скользкий шелк, Мэб не сдержала стон. Вновь утратив инициативу, она упала на грудь Реджинальда, позволяя его рукам и губам делать все, что заблагорассудится. Невозможно было думать, остались одни только острые, яркие, едва не болезненные чувства. Легкое отрезвлениепришло, когда Реджинальд подтолкнул ее мягко к кровати.

— Сундук! — слабо запротестовала Мэб.

Сундук с грохотом повалился на пал, аккуратно уложенные платья разлетелись во все стороны. Мэб не смогла сдержать смех, рассмеялся и Реджинальд, и это вызвало мурашки по всей коже. Опустившись на пол возле постели, на ворох платьев, он начал медленно, ведя пальцем по коже, снимать чулок, потом второй. Поцелуй опалил колено, и в памяти всплыла та сумасшедшая ночь после бала. Реджи, должно быть, вспомнилась она же, потому что глаза его блеснули озорством, а губы прижались к бедру немногим выше колена, еще выше, еще. Мэб откинулась на постель, всхлипнув, почти захлебнувшись наслаждением. Вздрагивая при каждом поцелуе, она комкала атласное покрывала, и рассыпавшиеся по постели серьги и запонки кололи ладонь. Наслаждение, охватывающее ее, было слишком велико, почти непереносимо, но еще сильнее была охватившая ее нежность. Хотелось получить больше и подарить больше. Она нащупала вслепую ворот, подтянула Реджинальда к себе — затрещала ткань — и принялась покрывать его лицо поцелуями.

В какой-то момент они перекатились по кровати, Мэб оказалась сверху, оседлала Реджинальда и уперлась ему в грудь ладонями.

— Значит, ты собрался меня похитить? И куда увезти?

Ладонь медленно, волнующе провела вверх от колена по бедру. Взгляд, горящий, будоражащий фантазии, которых стало теперь еще больше, Реджинальд не отводил от лица Мэб. Под этим взглядом становилось жарко, грудь вздымалась, соски натягивали бюстье и ныли, когда касались не холодного шелка, а кружевной отделки.

— К морю, — ладонь сжала бедро. — Тебе нравится море?

Мэб утратила нить разговора, и потому просто кивнула. Поерзала. Ногтями царапнула грудь Реджинальда, так что и он утратил к беседе интерес. Куда привлекательнее были поцелуи, глубокие, жаркие, кружащие голову, и Мэб затерялась в них. И убедилась теперь окончательно, что вспыхивающая между ними страсть не была наколдованной. Она хотела Реджинальда болше, чем раньше; сильнее, чем под воздействием «Грёз». И наслаждение было острее. И Мэб выстанывала, бормотала его имя, выгибаясь, отвечая на каждое движение, подставляясь под поцелуи. «Я люблю тебя» не сорвалось с языка только потому, что удовольствие стало слишком велико, и Мэб затерялась в нем без остатка.

* * *

Сырой ветерок, налетевший из сада, остудил разгоряченные тела. Аромат цветов и трав, запутавшийся в волосах Мэб, смешался с ее любимыми духами и ее собственным запахом. Реджинальд втянул его, смакуя. Мэб пошевелилась, обняла его за шею, прижалась теснее, закинула ногу ему на бедро. Тело, еще минуту назад отдающее приятной усталостью на каждое движение, откликнулось мгновенно. Новый порыв ветра немного остудил желание и вызвал россыпь мурашек.