Книга Во имя Абартона, страница 51 – Дарья Иорданская

Фамильярности и ругательства звучали тожеочень возбуждающе. Мэб купалась в звуках этого голоса, в прикосновении сильных рук, сжимающих ее тело. Горячее, возбужденное тело ощущалось сквозь слои одежды, которой и на Мэб было чересчур много. Ну кто только придумал все эти форменные мантии, жакеты, платья, нижнее белье! Почему столько препятствий на пути к счастью.

Ледяная вода оказалась для истерзанных, струнами натянутых нервов Мэб слишком серьезным испытанием. Острое, схожее с оргазмом чувство охватило ее и швырнуло во мрак.

В себя она пришла от холода, стуча зубами, слыша собственные ругательства. Оставалось только гадать, откуда Мэб знает все эти слова и как только хватает воображения соединять их подобным образом.

— Пришли в себя?

Мэб подняла голову и свирепо посмотрела на Эншо. Возбуждение и усталость никуда не делись, но гнев оказался сильнее. На мгновение почудилось, как руки сжимаются на горле мужчины. Мэб медленно разжала пальцы, стискивающие бортик ванны, и поднялась. С одежды ее текла ручьями холодная вода.

— Грозно, — прокомментировал Эншо и поймал ее, поскользнувшуюся на кафельном полу, за талию. — Особенно это. Где у вас полотенца?

— Идите к черту, — посоветовала Мэб.

Она с радостью приняла бы помощь сейчас, когда тело сковывали боль, усталость и неудовлетворенное вожделение, но только не от него. Эншо, впрочем, и сам уже, не смущаясь, обыскал шкафчик, достал полотенца, постоял пару мгновений, разглядывая Мэб, и отложил их в сторону. Пальцы проворно, куда лучше, чем вышло бы сейчас у нее самой, справились с крючками, и мантия тяжело соскользнула с плеч и с плеском шлепнулась в ванну. За ней последовал жакет. Когда мужчина взялся за застежку платья, Мэб наконец очнулась и попыталась остановить его, зная, впрочем, что прикосновение приведет только к одному: они окажутся в объятьях друг друга прямо здесь, на полу, совокупляющиеся, как дикие животные.

— Стойте смирно, — процедил Эншо сквозь зубы. — Вы простудитесь.

Мэб замерла, не сводя глаз с проворных длинных пальцев — у него были очень красивые руки, не то, что ждешь от простолюдина. Они одну за другой подцепляли пуговички и доставали из тугих петель, и в самом этом действе было нечто эротическое. Груди заныли, Мэб невольно выпятила их, подставляясь под ласку. Ниже, ниже, застежка идет до живота, и вот уже пальцызадевают отвердевшие соски, вызывая стоны.

Платье упало на пол, и Мэб переступила через него. Была некоторая несоразмерность: она стоит в одном шелковом белье, мокром, прилипшем к телу, а Реджинальд даже пиджак не снял, жилет по прежнему застегнут, и только галстук сдвинут в сторону, да пара пуговиц на рубашке расстегнута. Мэб потянулась к нему, но Эншо поймал и крепко сжал ее запястья.

— Нет!

— Да! — выкрикнула Мэб. — Сейчас!

— Мэб, — Эншо вновь упустил «леди», но сейчас это было неважно. — Вы под наркотиком, в конце концов, это опасно. У вас может сердце не выдержать.

— У меня великолепное здоровое сердце! — процедила Мэб.

Эншо опустил взгляд на ее грудь, словно пытался выискать это самое сердце, и облизнул пересохшие губы. А потом видимым, титаническим усилием поднял глаза и посмотрел Мэб в лицо.

— Вы переоденетесь, выпьете кое-что, и мы поговорим, как разумные люди.

Медленно, пятясь, он вышел из ванны, а потом развернулся и бросился наутек, словно бежал от страшного чудовища, а не от первой красавицы королевства. К глаза подступили злые слезы. Ею пренебрегли! Какой-то частью рассудка, что еще сохраняла способность трезво мыслить, Мэб понимала, что ничего особенного не произошло. Их ничего не связывает, кроме зелья, и этой связи они не хотят вовсе. Но разум пасовал перед лихорадочными фантазиями.