Книга Во имя Абартона, страница 76 – Дарья Иорданская

— Он найдет, кого стравить, — проворчала Мэб, борясь с тошнотой. — Идемте, Реджинальд.

— Извините, профессор Оуэн, — Реджинальд послал этой драной кошке очаровательную улыбку. — До встречи на балу.

— Всего доброго, профессор Эншо, леди Дерован, — ответная улыбка Дженезе Оуэн была сладка, как мед. Фальшивый мед или отравленный, Мэб не решила.

Подхватив свой саквояж она направилась к зданию вокзала. Реджинальду при его росте и длинных ногах не составило труда нагнать ее за несколько шагов. Пальцы крепко сжали локоть.

— Мэб, что за муха вас укусила?

— Идите к черту! — огрызнулась Мэб.

До чего же гадко она ощущала себя. Гадко и глупо. Почему проклятые «Грезы» не могли ограничиться физическим влечением, зачем им воздействовать, и так разрушительно, на эмоции? Зачем заставлять нервы плавится в этом котле?

Мэб поспешно стерла горячие злые слезы, брызнувшие из глаз.

— Леди Мэб, — прикосновение к щеке заставило ее содрогнуться и отшатнуться. И она упала бы, не поймай ее Реджинальд в объятья. — Что с вами?

— Ничего. Просто ложь. Иллюзия. И я… вы ведь понимаете, нам лучше оказаться дома как можно скорее.

О, это Реджинальд понимал, судя по блеску в глазах, по тому, как неохотно он отнял руку. Желание было уже так близко, оно поднималось от кончиков пальцев на ногах, дрожью отзывалось во всем теле. Все труднее было контролировать свои порывы. Мэб мутило, тошнило, в горле образовался вязкий тугой комок. Уже начали путаться мысли. Еще немного, и все, о чем она сможет думать — этот мужчина.

— Отпустите меня, — Мэб выпуталась из объятий. — Не будем провоцировать проблемы.

— Как пожелаете, — сухо кивнул Эншо. — Идите, ледиМэб. Я куплю билеты.

В купе, казалось, стало еще теснее, должно быть, оттого, что Мэб распирало от противоречивых чувств. Здесь была и ревность, и злость — на себя и на Эншо, и уж конечно на Дженезе Оуэн; здесь была тревога, ощущение чего-то дурного; была похоть, отдающая ломотой в костях; и снова ревность. И была досада на свой позор и на все эти чувства разом. Мэб не могла усидеть на месте, все вертелась, смотря при этом в одну точку за окном. Там было темно, поезд уже покинул город, пригороды, и ехал теперь через поля, черные, спящие, без малейшего признака жилья, без единого огонька. Взгляду не за что было зацепиться, но Мэб запретила себе поворачивать голову и смотреть на Эншо.

— Леди Мэб, что происходит?

Оттенок тревоги в его голосе, мягкость тона, волнующий тембр ударили по нервам. Они были уже достаточно оголены. Растравлены — точно кислотой. Мэб, плохо соображая, что делает, поднялась — взгляд не отрывается от темноты за окном — сделала короткий шаг, рукой резко опуская столик. Послышавшийся щелчок хлестнул по нервам, точно кнут. Мэб подобрала юбку, неудобно узкую, скомкала на бедрах, мало заботясь о сохранности ткани, села, широко расставляя ноги, на колени Реджинальда и принялась медленно, по одной расстегивать пуговицы на его жилете и рубашке. Он застыл, не помогая, не поощряя и не сопротивляясь, только пальцы крепче стиснули край диванчика. Как ему удается бороться с этой похотью, сжгающим желанием взять и насовершать глупостей? Как вообще можно бороться с жаждой обладания, от которой все крутит и ломает, точно в самой тяжелой болезни?