Книга Вороны Вероники, страница 28 – Дарья Иорданская

* * *

Должно быть, Дженевра обезумела. А как иначе объяснить, почему она не бежала со всех ног, а наоборот — жадно осматривалась. А вокруг развлекались люди, используя для этого все средства. Пили, пели, совокуплялись во всех мыслимых и немыслимых позах. Танцевали; это, впрочем, тоже походило на соитие. Сперва разозлившись, теперь Дженевра радовалась, что Ланти исчез куда-то. Она не смогла бы смотреть на все это, зная, что рядом стоит кто-то знакомый. А ей — о, ужас! - нравилось смотреть, иногда воображая себя на месте любовников, иногда ужасаясь тому, что они делают.

Ей протянули чашу с вином, Дженевра приняла, выпила и пошла дальше. Ее не трогали, ее не принуждали, она не чувствовала опасности, несмотря на немыслимое количество возбужденных людей.

Вырвалась ненадолго. Выбралась на еще одну набережную. На воде канала покачивались разноцветные фонари, где-то в глубине, под водой, кружились магические огни. Сырая прохлада остужала разгоряченные щеки.

Что она делает? Как позволила привести себя сюда? Чего она хочет?

Желания Дженевры всегда были скромны. Она понимала с обреченной ясностью, что не выйдет замуж, не познает материнства, не станет одной из почтенных городских матрон. Старых дев нигде не любят, даже в Сидонье. Особенно в Сидонье: они напоминают, что человеческая жизнь состоит не из одних только наслаждений. Дженевра смирилась со своей участью. Но все в одночасье переменилось, и чего она хотела теперь? Мужчину? Или же наоборот, чтобы ее оставили в покое?

- Погадать тебе, девочка?

Вопрос застал Дженевру врасплох. Она обернулась, борясь с легким испугом, и посмотрела на старуху в домино — вот ведьнаряд на все случаи жизни! В прорезях украшенной белыми перьями маски блестели хитрые и не сказать чтобы добрые глаза. Как говорят, «у гадалки не бывает добрых намерений».

- Нет, синьора, спасибо.

Дженевра попыталась обогнуть старуху, чтобы вернуться на площадь. Совокупляющиеся пары не так смущали ее, как пугала гадалка.

Сухие узловатые пальцы, очень холодные, сжали ее руку.

- Постой, дитя.

Дженевра попыталась вырваться, но старуха держала крепко, а потом и вовсе ноги точно приросли к земле под ее внимательным взглядом. Он все шарил, шарил по лицу Дженевры, по ее телу, казалось, способный проникнуть под слои ткани и даже под кожу.

- Спасение в гибели. Будь готова шагнуть за грань, девочка, если хочешь выбраться и выжить. Болтливые надгробия немало тебе расскажут, а их мертвецы промолчат. Комната за водопадом.

Старуха вдруг моргнула и отступила, разжав пальцы. Дженевра оказалась на свободе, но отчего-то все еще не могла пошевелиться, разглядывая гадалку с испугом.

- У вас могущественные враги, девочка. Если хочешь победить, не отступай от своего. И помни, если таково желание стреги, кто-то непременно умрет.

Старуха развернулась и пошла прочь. Голос ее звучал все глуше и глуше, пока не стих совсем. Фигура в домино растворилась в сумраке. Дженевра отмерла.

Она не верила в предсказания, но в том и беда. Как только оно прозвучит, это уже не имеет значения. Услышанное почти невозможно выкинуть из головы. Дженевра часто слышала о людях, для которых произнесенное пророчество становилось погибелью. И самое ужасное: она помнила все слово в слово. Этот яд уже разъедал изнутри.