Книга Вороны Вероники, страница 31 – Дарья Иорданская

* * *

Дженевра во все глаза смотрела на сестру. Джованна тоже ее заметила, изогнулась, улыбнулась призывно и поманила пальцем. Не узнала. Надо было бежать, но Дженевра не могла сдвинуться с места. Ноги приросли к земле. Она стояла, покачиваясь, на неудобных чопинах и все смотрела, смотрела, как двое незнакомцев сношают ее младшую сестру. Джованна их, должно быть, тоже не знала, и это не имело значения. Она просто принимала их с благодарной улыбкой на лице. Получала ли удовольствие?

На груди ее расцветали порочные цветы.

Джованна поднялась, поправила юбку — лиф оставался расстегнут, и полные грудивывалены на всеобщее обозрение — и приблизилась, танцуя. Цветы на груди не были рисунком. То был ожог, магическое клеймо, что носит каждая проститутка. Символ ее гордости и позора одновременно. Кожа, обычно такая чистая и белая, покраснела. Джованна должна была испытывать боль. А по лицу и не скажешь. Она улыбалась, глаза сияли. Она была прекрасна и порывиста, и сладко благоухала духами. Или… тленом?

Дженевра не успела додумать свою мысль. Джованна вдруг оказалась совсем близко, сжала в кулаке волосы старшей сестры, заставляя нагнуться, и впилась в губы противоестественным поцелуем. Омерзительным. Дженевру замутило от происходящей мерзости и от сладкого запаха. Она принялась отбиваться, но прошло несколько минут, прежде чем Джованна отступила, хохоча.

Дженевра еле удержалась на ногах.

- Какая забавная девочка, - холодная рука коснулась щеки прежде, чем Дженевра сумела отступить. Это прикосновение вызвало новую волну отвращения. - Такая славная, такая невинная. Бальдо, ты любишь невинных?

Один из любовников Джованны, покуривающий трубку с ленивым удовлетворением, ухмыльнулся.

- Все любят невинных, принчипесса.

- Одних восхищает чистота, - согласился второй, глотнув вина из оплетенной бутыли, - другие хотят смять и растоптать ее.

Это было в глазах мужчин. Желание уничтожить, смять, порвать в клочья, присвоить. Страх парализовал. Холод поселился внутри, не давая шевельнуться. Вены промерзли, и члены окаменели. Все, что могла сделать Дженевра, это сглотнуть образовавшийся в горле ком. А Джованна вновь оказалась рядом, губы ее так пугающе близко от лица. И новый поцелуй - в щеку, но также вызвавший приступ отвращения.

- Хочешь знать, что с тобой сделают, сестричка? - шепнула Джованна. О, Незримый Мир! Она узнала! - Они не станут церемониться, эти синьоры, и нежничать, и осторожничать. Они возьмут твою невинность, как пожелают. Сперва твое лоно, затем — твой ханжеский ротик, и наконец последнее местечко. Держу пари, ты и не догадываешься, что мужчина может брать женщину сзади, запретным, постыдным образом.

Вспомнились рисунки Альдо Ланти и гравюры в книге, что он подсунул. И сам Ланти. Альдо! - взмолилась Дженевра, мысленно, борясь с паникой. - Спаси меня! Она не верила, что Ланти придет, но на кого еще ей было надеяться, кого просить о помощи?Одна, одна в целом мире. Одна и наедине со страшными хищниками. Если только найти в себе силы бежать, если попытаться затеряться в проулках, нырнуть в канал, только не стать их добычей.

- За-зачем ты делаешь это? - вот все, что могла выдавить Дженевра.

- Затем, что у тебя есть все, чего нет у меня, - сказала прекрасная, шикарная, раскованная Джованна. - У тебя была сила, они любили тебя. Меня же они хотели продать, и продали.