Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 117 – Юлия Фирсанова

– Хотели б, давно бы ограбили, как бы нас до засады не вели, их четверо, под гуляк запоздалых косят, – одними губами промолвил рыжий конспиратор и по совместительству знаток уникальной непотребщины. – Ну ничего, я тут одну тропинку знаю, с виду глухой тупик. Так что иди спокойно, будто и не заметила ничего. Пусть думают, что мы у них в руках.

Будто я что-то и в самом деле заметила? Не скажи мне Лакс, так ничего и не узнала бы. До Штирлица мне далеко, я даже на пастора Шлага не претендую, а перед всякими Зорге и Лазо могу только уважительно склонять голову, но в последователи их не стремлюсь. Кончина в топке не по мне.

Если кто развеселился от вестей о слежке, так это Фаль. Сильф тут же принялся крутиться у меня на плече, высматривая засады, ловушки и прочие восхитительно интересные вещи. Я в общем-то тоже не особенно беспокоилась, считая, что Лакс малость перебарщивает. Коль идут за нами какие-то мерзавцы, так пусть себе идут, может, тут у них гнездо. А кроме шуток, когда подберутся поближе да разглядят, что я магева, так сами деру дадут. Авторитет, наработанный моими коллегами, – отличная мера защиты. Пока же решила потрафить мании преследования Лакса и увлеклась, разыгрывая сценку: «пьяный спутник заигрывает с магевой», тем более что рука вора, уверенно обвившаяся вокруг моей талии, оказалась приятным дополнением к спектаклю. Давненько я вот так с парнями не ходила. Не приняты у нас больше такие нежности, а ведь жаль, ей-богу, жаль!

– Проулок рядом, слева. Готовься, Оса, чуток пробежаться, – предупредил в скором времени Лакс, нагнувшись к моему ушку и усиленно делая вид, будто шепчет милые непристойности.

– Как скажешь, милый. – Я усиленно захлопала ресницами и почти повисла у вора на шее, впрочем, целовать не стала, дабы не дезориентировать если не Лакса, то уж точно саму себя.

Парень прижал меня сильнее и, сделав вид, что теряет терпение, дернул в сторону совершенно сплошной на первый взгляд, чернеющей перед нами стены. Мы провалились в проулок, освещенный лишь искорками звезд да парой жалких лучиков, сочащихся из-под закрытых ставень довольно высоко вверху, этаже на третьем или очень высоком втором. Под ногами шуршало и чуть-чуть поскрипывало. Мощенная булыжником площадка местами была покрыта шелухой от семечек и орехов, похоже, кто-то очень любил лузгать их у окошка и сплевывать вниз. Карлсон, что ли, в Патере завелся?

Из-за небольшой тучки проглянула луна. Она ярко осветила место, куда продолжал усиленно тянуть меня вор: двор-колодец, дома с трех сторон, четвертая – высокая стена. Нога наступила на что-то небольшое, но угловато-острое. Я машинально глянула вниз и встала, как лошадь, которой скомандовали «тпру». Под ногой у меня был черепок от кувшина. Еще несколько, в том числе и один довольно крупный, будто нарочно заточенный, вроде розочки от бутылки, обожаемой хулиганами, сочно поблескивали острыми краями в паре шагов слева. Тот самый черепок, который я видела при гадании в деревенской светелке! Узнавание пронзило как острая игла. Я прошептала:

– Лакс, сейчас что-то произойдет! Я знаю!

Вор метнулся куда-то к стене, подпирающей дом, вернулся и снова выругался, на сей раз как-то отчаянно и зло, не играя на публику. Такие слова могли идти только из глубины души, он простонал сквозь зубы, выхватывая кинжал: