Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 311 – Юлия Фирсанова

– Окна узкие, двери заперты, откуда ж ветерку взяться, магева, – вздохнул мужчина, всем телом опускаясь в свое, судя по всему сделанное на заказ, крупногабаритное кресло. Точно, на заказ! Мебель даже не скрипнула под его тушей.

– Ветерку, говоришь, неоткуда взяться? – почесала я нос. – Ну это мы еще поглядим. А пока займемся призраками. Для начала мне нужно помещение для работы. Скажи, у тебя тут рядышком потайной комнатки, чтобы передохнуть от забот, не найдется?

– Да, за шкафом дверь. Вы утомлены? – Брови местного Паваротти, пошедшего отнюдь не музыкальной дорожкой, приподнялись в озабоченном недоумении.

– Нет, я в кабинете колдовать буду, а посторонним магию эту видеть и слышать ни к чему, опасно для сохранения душевного здоровья. Вы мужчина крепкий, а все же лучше обождать неподалеку. Мало ли что… Как все закончу, позову, – нахально выпроводив хозяина, заявила я.

Тот даже спорить не стал, мячиком подскочил с кресла, словно шило в филей засадили, и в два счета вымелся из помещения через тайную дверь. Так спешил, боялся, что при нем начну действовать. Ох как я люблю здешние суеверную опаску и почтение к магии!

Избавившись от свидетеля бескровным методом, я начертала рукой прямо перед собой руну воздуха, потом руну цели, чтобы поскорее дозваться до Фаля. Встала в театральную позу, раскинув руки над рунами, на случай, если за нами кто подглядывать вздумал, и начала с торжественными завываниями, от которых, надеюсь, пробрало всех любителей приложить ушко не к той щелке, нести всякую ерунду. Дескать, заклинаю я здешних призраков упокоиться с миром, не тревожа более покой смертных. (Блин, «покой», «упокоиться» – масло масляное получилось, ну ничего, главное – интонация торжественная, а потому сойдет.) Время от времени мой прочувствованный монолог разбавлялся колдовской абракадаброй из детских книжек и сказок. Я даже сосчитала по-английски, по-французски, по-японски, не забывая вставлять в «заклинание» имя нашего маленького засланца Фаля. Кстати, руны альгизи тейвазгорели как мигалка в милицейской машине – голубым – и так же мерцали, отдаваясь щекоткой в ладонях, загорались то сильнее, то слабее, обдавали то теплом, то холодом. Может, так локатор поиска настраивался на сильфа?

– Эйн, цвей, дрей, фир, фюнф, Фаль! О, неупокоенные, злобные, страдающие души, прикованные прошлым бытием к стенам Цвиранга, не ищите более отмщения! Эн, дю, труа! Абракадабра! Ингардиум левиоса! Алохомора! Фаль! Смиритесь, время ваше прошло, изыдите в иные сферы, ждущие вас! Пора!..

Нести всякую чушь было нетрудно, трудно было не сбиться и не заржать в голос, глядя на вихрь смешинок в глазах Гиза и его кривящиеся в улыбке губы, но я мужественно крепилась, пока спустя буквально пять минут после своих завываний не услыхала радостный вопль, сопровождающийся соло на дуделочке:

– Оса!

– Довольно стенаний! Фаль! Страданиям вашим пришел конец! Вы свободны! Да падет священная тишина! – провозгласила я, мановением руки сняв прежнюю рунную комбинацию призыва и окружив нашу маленькую компанию, к которой присоединился влетевший в распахнутое окно дудочник-сильф, перевернутой руной воздуха и звука. Теперь ничьи уши не смогли бы различить в кабинете бдящего за спокойствием ни шороха.

Малыш, полный радостных впечатлений от своей миссии по наведению ужаса, плюхнулся мне на плечо, почти с сожалением вернул инструмент и аж засветился, выслушивая заслуженные похвалы своей партизанской подрывной деятельности.