Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 414 – Юлия Фирсанова

– Сильфья магия, – пожала плечами, как пожал когда-то в ответ на мой вопрос Фаль, прибавив: «Не знаю, я просто ем вкуснятину, и все!» – Вероятно, их тела устроены так, что перерабатывают съеденную пищу в нечто, не дающее отходов и занимающее куда меньше места, чем первоначальный продукт.

Фаль и Иесса приканчивали последние яблочки в меду в качестве десерта, когда Гиз, демонстрируя мне обломки тарелки-ловушки, поинтересовался:

– С ними как поступить: выкинуть или уничтожишь?

– Вообще-то не мне решать, – поразмыслив, ответила я, – а Иессе. Это же она в клетке мучилась. Вот пусть и распоряжается остатками темницы на свое усмотрение: вдруг ей в них каждый день плевать захочется или в пыль превратить.

Сильфида сглотнула яблочки, облизнула ладошки длинным розовым язычком, тяжело оторвавшись от опустевшей скатерти, подлетела к самому моему лицу, долго и пристально всматривалась в него, причем впервые без боевитой враждебности, и наконец тихо и очень печально прошептала:

– Ты понимаешь… По-настоящему понимаешь…

– Оса все понимает, – гордый моей сообразительностью, поддакнул Фаль, сначала приземлившись мне на плечо, а потом уже принявшись за гигиенические процедуры. Хорошо еще, что тереться о мою щеку он стал только после того, как слизнул с собственной мордочки весь мед, иначе в чувствительной душе юного сильфа могли зародиться серьезные сомнения относительно мой понятливости.

– Я знаю, Иесса, что такое жить взаперти только потому, что такова была воля кого-то другого, и жаждать всем сердцем вырваться на волю, – согласилась тихо.

– Знаешь, – кивнула златовласка и дотронулась ладошкой до моей щеки.

Мы с сильфидой пережили миг абсолютного понимания, после которого оставаться врагами стало невозможно, а недоброжелателями очень сложно. Нельзя искренне сочувствовать, не сопереживая, а сопереживать можно, только испытав нечто подобное на своей шкуре. Я поняла боль Иессы, и она осознала это.

– Брось осколки в траву, подальше, – почти попросила Гиза сильфида.

Гиз покосился на меня, возражений не услышал и запулил сначала дырявую тарелку, потом квадратный кусок днища в траву у самого края леса. Причем, могу поклясться, и стук это подтвердил, обломки ловушки упали один на другой. Вот так – патологическая точность во всем и очередное доказательство превосходных навыков в его уже бывшей профессии!

Сильфида больше не смотрела на нас, повернувшись в сторону падения условно летающей тарелки-тюрьмы, она сжала кулачки и вздернула ручки вверх, выпрямилась в струнку от макушки до носочков, крылышки затрепыхали как сумасшедшие, их движения слились в размытое радужное пятно. Раскрыв прехорошенький алый ротик, Иесса пронзительно завизжала на высокой, близкой к ультразвуку ноте. Будь сильфида чуть крупнее, у нас, скорее всего, вылетели бы барабанные перепонки. Скривившись, Фаль поспешно прижал к своим ушкам ладони.

И случилось чудо. Из совершенно ясного после ночной грозы неба в траву ударила голубая ветвистая молния – одна, вторая, третья, четвертая, пятая. Целый пучок молний с настырностью вцепившегося в кость бульдога били одна за другой в то место, где упала клетка для пленения сильфов.

– Вот это силища! – выдохнул Кейр, переводя пораженный взгляд с летящих молний на маленькую сильфиду и обратно.