Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 436 – Юлия Фирсанова

– Был? – Гиз первым выхватил суть.

– Он умер, а я его единственный потомок. Лес просил, чтобы я стал князем… – полукровка, бродяга и вообще вор. Я так и сказал Карниалессу, а он, кажется, улыбался, хотя не знаю, как может улыбаться тот, у кого и губ-то нет, и ответил, что это неважно, он все знает, потому что как я читал в его памяти, так и он читал в моей. Главное – во мне кровь князей, поэтому я и есть самый достойный правитель, – вымолвил Лакс. – Это я-то… – Рыжий недоверчиво усмехнулся. – Правда, бред?

– Не знаю. Эльфы странный народ, может, такой правитель, – как ты, узнавший обратную сторону жизни, хлебнувший вдоволь испытаний, осведомленный о том, что творится в мире, им будет в самый раз. Внесешь свежую струю в политику! А то ведь они дальше Карниалесса и носа не совали. А опыт руководящей работы, обычаев там и прочих мелочей у тебя всегда под рукой, в кладовой лесной памяти, – пожала плечами.

– Ты чего, серьезно, Оса? – опешил Лакс, наверное ожидавший, что мы вместе посмеемся над нелепыми измышлениями разумного Леса.

– Ну почти, – ответила ему. – Это ведь не я, а ты с Лесом, полматерика переворошившим ради твоих розысков, беседовал, если он не шутил, так и тебе ржать над его словами не следует. Ты ведь так своей интуиции доверяешь, спроси лучше у нее, может, чего посоветует?

– Я… я не знаю… – прошептал вор и неуверенно поинтересовался: – А если останусь, ты будешь со мной?

– Лакс, ты сейчас выбираешь свой путь, и он не должен зависеть от моей прихоти, – покачала головой. Где-то в глубине души мне хотелось визжать, топать ногами, броситься Лаксу на шею, прижаться покрепче и никогда не отпускать, но что-то куда более властное, чем страсть женщины к мужчине, овладело мною и заставило невозмутимо сидеть на траве и говорить другие слова с мягким спокойствием: – Мне не место в эльфийских землях, а ты… кто знает, не потому ли ты так страстно хотел идти рядом со мной, что уже тогда сознавал: только эта дорога может привести тебя в Карниалесс.

– Но я люблю тебя, магева! – пылко, с упрямой задиристостью воскликнул рыжий, резко вскочив на ноги.

– Я знаю, я тоже люблю тебя и очень ценю твою любовь, ты очень-очень дорог мне, но именно поэтому хочу, чтобы все было так, как лучше не для моего эгоистического желания держать тебя при себе на веревочке чувств, а для тебя самого. В моем мире есть старая мудрая пословица: если любишь – отпусти, вернется – твое, нет – никогда твоим не было. Нам здорово вместе, Лакс, но я не могу поклясться, что ты моя единственная любовь на всю жизнь, а я твоя. Помнишь, ты рассказывал мне об эльфийке, встреченной на окраине леса, о той, какую мог бы полюбить…

– Ты знала? Еще тогда знала? – Лакс будто услышал что-то доступное лишь ему одному, и глаза парня изумленно, настороженно расширились.

– Знала что? – вместо меня переспросил запутавшийся в наших метафизических выяснениях отношений и обладавший достаточной наглостью, чтоб это признать, Фаль.

– Карниалесс сказал, что это была моя троюродная сестра Неальдиль, невеста, назначенная князю… То есть мне… она помнит нашу встречу и мечтает о новой… – виновато, радостно и чуточку сварливо признался рыжий и только потом удивился: – Я слышу Лес и сейчас…

– Может быть, ты и не согласился стать князем Карниалесса, но он, как я погляжу, уже признал им тебя, – констатировала по-прежнему с мирным спокойствием, придавившим все истинные эмоции тяжеленной чугунной плитой. – Тебе предлагают очень интересную и важную судьбу. Никто из нас не даст совета, как поступить правильно, выбор ты должен сделать сам.