Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 575 – Юлия Фирсанова

Я послюнявила палец (пусть вода присутствует в заклятии физически) и вывела на Гизе пробную строчку рун.

– Поможет? – неуверенно уточнил мужчина.

– Уже, – хмыкнул Киз удивленно и даже, вот не вру, с налетом восхищения, и тут же уточнил: – А слюнявить обязательно?

– Нет, слюнявят только любимых мужчин, – буркнула я и сходила окунуть пальцы в банный ручеек.

То ли водичка в ручье до сих пор хранила остаточные следы краски, не видимые самому зоркому оку, но существенные для наведения заклинания, то ли что-то просто банально не сработало, а только Киз, вернув себе типично смугловатую без зеленцы кожу полевого работника, сохранил очаровательный цвет волос. Нет, откровенно розовый отлив исчез, лишь под определенным углом зрения на ставших более темно-рыжими волосах киллера появлялся рассветный просверк.

– Лучше не выходит, – откровенно оценила я недоработку, умолчав о том, что мне эта самая недоработка кажется весьма привлекательной эстетически. Ну подкрасили малость хаер, пусть походит, пока не отмоется или новые волосы не отрастут. Это же не на века. Зная на собственной шкуре, вернее, волосяном покрове, насколько быстро смываются всякие оттеночные шампуни, могла сказать, что даже не на годы и месяцы. Вряд ли артаксарские растительные красители обладают повышенной суперстойкостью, веками культивируемой исключительно ради того, чтобы напакостить вредному убийце.

– Недоучка, – мрачно проронил Киз, совершенно не оценивший прелестей оттенка.

– Без квитанции никакие претензии к химчистке не принимаются. И вообще, я не волшебник, я только учусь, и кое-кого лечить не набивалась, сам просил и теперь вместо «спасибо» разбор полетов устраивает. В следующий раз, прежде чем вмешиваться, я с тебя расписку брать буду об отсутствии претензий! – спокойно ответила я критику и, не удержавшись, прыснула: так ярко нарисовалась мне картинка возможного «следующего раза».

Именно ее я и не преминула расписать возмущенному Фалю, собравшемуся высказать и выказать Кизу все, что думает о его привередливой светлости. Лучше пусть малыш смеется, чем чего-нибудь эдакого колданет, вон как пыльца на крылышках заблестела.

А представился мне киллер, висящий над пропастью и пытающийся высвободить одну судорожно сжатую на жалком кустике травы руку, чтобы поставить автограф под соглашением об оказании помощи. Я же все не торопилась втягивать бедолагу в свои дела, то один пункт переделывала, то другой. Гиз, неодобрительно косившийся на брата, но не желавший затевать прилюдных разборок, усмехнулся. Я ответила ему улыбкой и зевнула. Долго злиться – только свои нервы трепать, к тому же злиться на правду – вообще себя не уважать. Да, я еще не слишком хорошо с рунами обращаться умела. Но так ведь опыт, он сын ошибок трудных, а я рисковать, чтобы не страдали те, на ком новое пробую, никогда не хотела без крайней нужды.

Зевок у меня вышел заразительно-сладким, никакой смех не переплюнет. Фаль тоже раззевался как лягушонок, широко распахивая ротик. Наверное, в сильфовых списках хороших манер обязательного закрывания рта ладошкой не значилось. Пусть зевает, в самом деле, пора на боковую. Ничем другим все равно не займешься.