Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 633 – Юлия Фирсанова

Ну, брр! Пожалуй, не страшно, так, чуть противно, но не противнее, чем в киношке по телевизору. Честь и хвала фантазии кинематографистов, мастеров-гримеров и создателей спецэффектов, поспособствовавших выработке иммунитета у заядлой телезрительницы. Меня мог бы смутить противный запах, но пах череп пусть и не розами, а всего лишь немножко старыми перчатками, немножко пылью и камнями. Совсем не противно.

Я даже прониклась сочувствием к бедолаге, погребенному под обвалом. Вот угораздило: сначала в какое-то темное дело ввязался, потом погиб ни за что ни про что, а теперь еще и какая-то девица без должного трепета глазеет на его череп. Ладно, это все лирика, а нам нужна практика, вернее, практическая некромантия. Вязать рунное заклятие я не рискнула, решив обойтись уже проверенным в полевых условиях Артаксара методом.

Сняла с плеча сумку – изделие китайских мастеров, небось и не подозревавших, сколько всего и где выпадет пережить их немудреному творению. Свободной от змейки рукой потянула молнию и пошарила в недрах. Дуделочка Фокмы ткнулась в кожу острым концом почти сразу, словно ей не терпелось вступить в игру. Фаль возбужденно месил ножками мое плечо и потряхивал крыльями. Сам больше дудеть не рвался, хватило последствий импровизированного представления на крылечке у Гарризия.

– Зачем это? – громким шепотом поинтересовалась Риалла, отводя глаза от завала, куда взгляд возвращался против воли в силу обычной людской природы, жаждущей страшных и отвратительных зрелищ не менее, чем благого и прекрасного.

– Надо, – веско ответил Киз.

– Попробуем кое-что узнать, – объяснила я, сжимая в руках потеплевшую деревянную трубочку.

Змейка покинула ладонь и обвилась вдоль дуделочки, делая из безделицы истинное произведение искусства.

Что ж, раз дудка неким загадочным образом обрела власть призывать призраков, используем ее (надеюсь, получится) строго по назначению. Будоражить все окрестные кладбища у меня намерения не было. Я постаралась сконцентрироваться на цели: допросе данного конкретного типа, чей череп возлежал на камнях чуть косовато, будто в свой черед разглядывал нас. И дунула едва слышно, куда слабее, чем требовалось для извлечения полноценного звука из детской игрушки – единственной разновидности духового инструмента, какой когда-либо держала в руках (даже в детском саду мне только ложки и треугольник доверяли). Инструкции пользования магическим предметом в карманах не завалялось, потому я действовала с максимальной осторожностью.

Звук тонкий, нежный, какой-то прозрачно-печальный, повис в воздухе. Дудочка не приказывала. Она звала тонкой ниточкой, эхом давно угасших в тишине слов, мерцающим в непроглядной тьме огоньком. Еще не зная, насколько удачной окажется попытка, в первый момент я лишь могла признать: именно такой звук должен звать того, кто ушел за грань, не вырывать грубой силой, а приглашать и просить.

Возможно, мое мнение совпало с точкой зрения сгинувшего под завалом человека, вернее, его духа. Потому что над каменной грудой в районе черепа соткался бледно-голубой с прозеленью по краям призрак мужчины. В столь неестественных красках изображение воспринималось не слишком привычно, но в общем и целом просматривалось отчетливо. При жизни призрак был человеком среднего роста, еще молодым, где-то под тридцать. Растрепанные волосы ерошил незримый ветер, а вот одежда оказалась вполне практичной и приличной, что-то подобное таскал наш знакомец – странствующий юрист. Вот только такой странной висюльки у Маллоника на груди не имелось. Простая цепочка, к ней камешек подвешен, плоский, как блинчик-галька с накарябанными по контуру узорами. Знакомые символы, здешние артефактчики такие режут, или… Нет, что-то в каменной блямбочке казалось неправильным. Сложно объяснить, ну вот как если смотришь на текст, написанный на иностранном языке, которого не знаешь, и видишь, что в нем понаделана куча ошибок.