Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 681 – Юлия Фирсанова

Гиз от всей души хотел поддержать брата, помочь, но, как это сделать, не знал. Глубокой душевной близости и полной откровенности между ними давно не бывало. Иначе бы Киз не стал несколькими днями ранее приставать ко мне с ножом и требовать «свободы попугаям». Знал бы он не только о решении Тэдра Номус передать мне в постоянное пользование Гиза, но и о необратимости этого решения, и о том, что эта необратимость, по счастью, совпала с личным выбором моего телохранителя поневоле – и не пошел бы на столь грубый шантаж. Оставил бы все как есть или спланировал нечто похитрее, точно не отвечу, однако понимаю, действовал бы он по-другому. Братья любили друг друга, но утраченный за темными окнами жизни дар понимать другого с полуслова и с полувзгляда вернуться мгновенно не мог. А ведь подчас это бывает насущной необходимостью.

Наверное, прилюдное утешение брат моего возлюбленного истолковал бы не иначе как унижение. Да и немногие мужчины умеют утешать. Будь я женщиной Киза, обняла бы его, поцеловала, чтобы подбодрить, а так… Ощущение собственной беспомощности, схожей с чувствами Гиза, привычно взбесило, и я в который уже раз беззастенчиво наплевала на нормы приличий. В конце концов, между нами произошло нечто куда более интимное, чем любовный акт: я была обязана Кизу жизнью. Отодвинув стул, противно заскрежетавший по деревянной плитке пола, подошла к мужчине, обняла его за плечи, чмокнула в висок и потерлась щекой о его щеку. Киллер уставился на меня, как турист на Несси, возникшую без употребления политуры.

– Ешь, мы справимся! Друзей не бросают!

– Друзей? – подавился то ли смешком, то ли куском пищи, то ли нелепым вопросом Киз и закашлялся.

– Ага, – подтвердила я. – Ты брат моего возлюбленного, мой спаситель и помощник, ты – хороший человек, как бы ни пытался казаться другим. Маску надменного мерзавца не снимай, в хозяйстве пригодится, особо в деле управления массами. Но в черную суть подонка я больше не верю ни на грош, рыбку, колосок или даже трон. В дурные поступки и темные пятна биографии – верю, даже в дрянной характер, но не в душу записного злодея. Потому я в одностороннем порядке считаю тебя своим другом, ответного признания не требую, не надеюсь и даже не прошу.

– С ума сошла, – буркнул Киз, пытаясь отодвинуться от меня подальше. Заразиться, что ли, боялся?

– Давно, еще когда меня из кухни на поляну в другом мире выкинули, – оптимистично подтвердила я. – Нормальная в таких условиях не выжила бы, да и душевное здоровье категории «норма», как мне кажется, Служительницам строго противопоказано. Потому послушайся сумасшедшую и поешь хорошенько перед работой.

Закончила я свою речь еще одним чмоком в щеку и, отстранившись, внимательно оглядела киллера. Шоковая терапия подействовала. Обреченная мрачность опала пустой шелухой, плечи распрямились, переходя из позиции «кол проглотил, потому так сижу» в позицию «мы еще повоюем». Рука сжала ложку и решительно поднесла ко рту тюрю из мяса с подливой и хлебцем.

– Правильно, «вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий» – так держать! – заулыбалась я и перемигнулась с Гизом. Красным солнышком даже в самые безоблачные минуты жизни мой киллер не выглядел, но я-то чувствовала, как уходит его беспомощная растерянность перед унынием брата.