Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 78 – Юлия Фирсанова

Н-да, перспектива не радовала: с одной стороны, это выглядело так, будто я взяла в руки флаг и шествовала, размахивая им и привлекая к себе внимание, а с другой… Если одинокая девушка – магева, то она не так безобидна с виду, как кажется, следовательно, недоброжелатели поостерегутся с нею связываться или подождут, пока их наберется побольше. Такого варианта развития ситуации исключать было нельзя.

Я еще немножко подумала о серьезном, а потом, прикалываясь над Лаксом, заявила:

– Кстати об Александрах… Знаешь, среди них все-таки есть симпатичные. Например, Александр Ежевикин, романсы поет так, что сердце замирает. Мне раньше не только слушать, но и смотреть на него нравилось. Он волосы в такой славный хвост собирал… А потом я узнала, что мой кумир женат и его супруга родила ему двойню.

– Ты ревновала? – с каким-то болезненным любопытством уточнил Лакс, может быть, припомнив что-то из собственного любовного опыта.

– Не особенно, песни – это одно, личная жизнь – другое. Я могла бы ему простить брак и все прочее, если бы не имена, которые он дал детям. Человек, обозвавший своих родных чад Дроном и Фросей, не имеет права на мою симпатию! – гордо заявила я и даже выпрямилась в седле.

– Да уж, для детишек менестреля имена больно простецкие, – охотно согласился вор, не слишком уяснив весь комизм ситуации, а мне так понравилось, как он надменного Ежевикина обозвал, что я простила приятелю толику недопонимания и спросила:

– Эй, Лакс, если не секрет, ответь, я, когда ваши имена слышу, они мне знакомыми кажутся, а вот твое нет. Почему?

– Матушка моя, – скривил губы вор, – на эльфах малость тронутая была, а пожалуй, и не малость. Так в честь какого-то их древнего короля меня обозвала Лаксанрэномириэль. Кроме нее самой никто этого выговорить не мог, так я Лаксом и стал.

– У тебя такое красивое длинное имя! – с неожиданным уважением протянул Фаль. – Почти как у сильфа, жаль только, всего одно!

– Вот уж о чем никогда не жалел, – помотал головой Лакс, подозревая насмешку, но мотылек был абсолютно серьезен. Он задумчиво склонил голову набок и сделал неожиданный вывод:

– Ты очень скромный!

Вор так и прыснул в кулак.

– Вообще-то, я с Фалем согласна, – поддержала я разговор, – нет, не насчет твоей скромности, а что имя красивое. Но такое звучное прозвание трепать в повседневном обиходе стыдно, посему, как бы оно нам ни нравилось, мы, пожалуй, будем продолжать звать тебя Лаксом.

– Вот и славно! – облегченно выдохнул парень, видимо, представив себе, каково не только зваться Лаксанрэномириэлем «по метрике», но и слышать такое имечко от друзей на каждом шагу.

За уже ставшим привычным веселым трепом мы коротали дорогу. Примерно в середине дня сделали короткий привал и снова пустились в путь. То ли у Дэлькора на копытах были амортизаторы, то ли воздушная подушка, как у более современной техники, но только устала я гораздо меньше, чем вчера. И когда под вечер показалась россыпь домишек с огородами, а потом и сам знаменитый уже одним тем, что был первым увиденным мною городом этого мира, Патер, я была еще о-го-го! То есть в состоянии самостоятельно держаться в седле и даже сойти с коня, если понадобится, а не сползти подобно какой-нибудь знатной томной фифе на руки Лакса. Хотя пасть на руки рыжего, если, конечно, он меня ронять не надумает, могло оказаться очень даже приятным. Попробовать, что ли? Ну это так, к слову пришлось, не буду я падать, лучше продолжу глазеть по сторонам с высоты Дэлькора.