Книга Испытание. Цена любви., страница 10 – Ирина Чардымова

Алевтина Петровна была нашей соседкой с самого первого дня, как мои родители поселились в этой квартире почти тридцать лет назад. С тех пор она стала не просто соседкой, а настоящим членом нашей семьи, маминой лучшей подругой и надёжной опорой. Эта добрейшая женщина была с нами и тогда, когда мама тяжело болела. Именно она самоотверженно присматривала за мамой в те дни, когда мы с папой вынуждены были работать, а маму временно отпускали из больницы домой на поправку.

– АлевтинаПетровна, что случилось? – испуганно спросила я, хватая её за дрожащие руки.

В горле встал ком, а голос предательски дрожал.

– Что-то с мамой? Скажите же, наконец! – крикнула я, понимая, что не могу больше находиться в этом мучительном неведении.

– Ой, девочка моя, – покачала головой женщина, утирая слёзы. – Да плохо ей стало сегодня днём, очень плохо. Твой папа сразу же скорую вызвал, и её увезли в реанимацию, – коротко, но с болью в голосе пересказала она случившееся.

Мир вокруг меня затрещал по швам. Коленки подкосились, и я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Что именно с ней произошло? – еле слышно задала я следующий вопрос, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ледяной холод. – Что сказали врачи?

– Не знаю точно, Ниночка, – она сочувственно посмотрела на меня своими добрыми карими глазами, полными слёз. – Но очень боюсь, что та самая болезнь опять вернулась. Симптомы похожие… – голос её дрогнул и оборвался.

– А папа? Где папа сейчас? – спросила я, лихорадочно заглядывая в глубину квартиры в надежде увидеть знакомую фигуру отца. – Пап! Папочка! – отчаянно крикнула я, но в ответ услышала лишь гнетущую тишину и эхо собственного голоса. – Он с мамой в больнице? – предположила я, потому что другого разумного объяснения его отсутствия у меня просто не было.

– Ниночка, девочка моя дорогая, ты лучше присядь пока, – Алевтина Петровна осторожно взяла меня за руку своими мягкими, тёплыми ладонями и бережно усадила на стул в прихожей. – Присядь, моя хорошая.

В её голосе появились какие-то особенные, пугающие нотки, от которых у меня по коже побежали мурашки.

– Алевтина Петровна, что случилось?! – истошно крикнула я, отчётливо понимая, что она не просто так уклоняется от прямых ответов на мои вопросы.

В груди нарастала паника, сердце билось так часто, что дыхания не хватало.

– Где мой папа?! Отвечайте же! – прокричала я.

– Ты только не волнуйся сильно, ладно, милая? – умоляюще попросила она меня, и из её покрасневших глаз тут же скатились новые крупные слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках.

– Что с папой? – чуть слышно, одними губами спросила я, чувствуя, что каждое слово даётся мне с невероятным трудом.

В воздухе повисла зловещая тишина, и я поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней!!!

* * *

Нина

Только вот Алевтина Петровна не торопилась мне отвечать. Она просто смотрела на меня широко распахнутыми, покрасневшими от слёз глазами, из которых ручьями лились слёзы, оставляя мокрые дорожки на её бледных щеках. Руки женщины мелко дрожали, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась найти правильные слова, но они никак не складывались в предложения.

– Что с папой? – повторила я, чувствуя, как от нарастающего волнения и ужасных предчувствий начинает темнеть в глазах, а сердце колотится так громко, что его стук отдаётся в висках. – Что с ним?! – крикнула я, больше не в силах сдерживаться, и схватила соседку за плечи, встряхнув её.