Книга Испытание. Цена любви., страница 20 – Ирина Чардымова

– Да эти доктора перестраховщики, – вздохнула мама, махнув рукой. – Из-за каждой мелочи нервничают.

– Работа у них такая, – ответила я, осторожно взяв её тонкую руку в свои ладони.

Кожа была прохладной, почти прозрачной, и я почувствовала, как под пальцами бьётся слабый пульс.

– Вот, пока анализы ждём, сказал, что мне витамины нужно покапать, – мама кивнула в сторону капельницы с прозрачной жидкостью. – Как будто я их дома не смогу пить!

– Мам, ну ты же знаешь, что Олег Владленович хороший врач? – я вопросительно посмотрела на неё, отчаянно надеясь, что она согласится, и не будет настаивать на выписке.

Мама, молча, кивнула, но в её глазах я увидела тревогу, которую она пыталась скрыть.

– Ну вот, давай тогда не будем с ним спорить, – мягко сказала я.

– Ой, и ты туда же! – покачала головой мама с притворным возмущением. – Нина, а где папа? Я звоню ему, а он трубку не берёт. Уже пятый день молчит.

Вот этого вопроса я боялась больше всего. Перед тем как идти к маме, я мучительно придумывала несколько вариантов объяснения, почему папа не звонит и не приходит. Репетировала перед зеркалом, подбирала слова. Но едва мама задала этотстрашный и мучительный вопрос, все мои заготовленные фразы мгновенно улетучились из головы, словно их никогда и не было. Паника поднималась волной, и я судорожно искала, что ей сказать, чувствуя, как краснею и бледнею одновременно.

– Нина, у вас там всё нормально? – в её голосе появились нотки беспокойства, и она пристально посмотрела мне в глаза.

Мамин взгляд всегда был слишком проницательным. Она умела читать меня, как открытую книгу, и сейчас я чувствовала себя словно под рентгеном.

– Да, мам, всё нормально, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее. – А папа… он ремонт в квартире затеял. Ну, как затеял, планирует. И сейчас он уехал в город за материалами. А телефон… он сломался, с динамиком что-то не так.

Слова лились сами собой, и я ужасалась тому, как легко ложь слетает с моих губ. Каждое слово было предательством, но я не могла сейчас поступить иначе. Правда была слишком жестокой и могла навредить маме.

– Да какой ремонт?! – возмутилась мама, приподнимаясь на кровати. – Он что, с ума сошёл?! У нас и так всё хорошо!

– Ну а что, я дома, помогу ему, – ответила я, даже не представляя, как буду выпутываться из этой паутины лжи потом.

Внутренний голос кричал, что я поступаю неправильно, что мама имеет право знать правду. Но другой голос, более сильный, шептал, что сейчас главное мама и её лечение. Оно не поможет, если она узнает, что папы больше нет. А потом, когда она выздоровеет и выпишется, я как-нибудь найду слова. А пока… пока пусть будет так.

– Ты скажи ему, чтобы он там ничего не выдумывал, – настаивала мама. – У нас и так всё хорошо. Нам сейчас главное это тебе жильё купить, устроить твою жизнь.

– Мам, я теперь дипломированный специалист и сама смогу зарабатывать на жизнь, – ответила я. – А вы, наконец, подумайте о себе.

Эти слова я действительно планировала сказать родителям после получения диплома. Представляла, как мы будем сидеть дома, за праздничным столом, как папа будет гордиться мной, а мама волноваться и давать советы. Только не так, не при таких обстоятельствах, не в этой стерильной больничной палате, пропитанной запахом лекарств и чужой боли. Сейчас эти слова были лишь приложением к моей спасительной лжи.