Книга Испытание. Цена любви., страница 71 – Ирина Чардымова

Потом я выбежала на мост, через который мы вчера с Максимом ехали в его дом. Ноги подкосились, не выдержали, и я рухнула прямо на мокрый асфальт, не обращая внимания на холод, на грязь, на воду, моментально пропитавшую одежду. Острая боль в коленях показалась мне отдалённой, нереальной, словно происходила не со мной, а с кем-то другим.

Из моей груди вырвался крик, дикий, отчаянный, полный такой невыносимой боли, что мне самой стало страшно от его звука. Я кричала в ночь, в дождь, в пустоту, пытаясь выпустить из себя всю эту разъедающую душу муку, весь этот ужас, который заполнил меня до краёв. Кричала, пока голос не охрип, пока горло не начало саднить, пока не осталось сил даже на всхлип.

«Мама! Мамочка!!!» – рвалось из груди, но слова растворялись в шуме дождя, в раскатах грома, в воющем ветре.

Но меня никто не слышал. Никому не было дела до моего горя, до моей боли, до того, что у меня больше нет никого на этом свете.

Сколько я так просидела, я не знала. Может, минуты, может, часы. Время потеряло всякий смысл, растворилось в этой бесконечной муке. Дождь постепенно утихал, превращаясь в мелкую морось, гроза уходила дальше, но буря внутри меня бушевала с прежней силой.

Как я поймала машину, как добралась домой, как поднялась по лестнице, нашарила ключи дрожащими пальцами, всё это происходило словно в густом тумане, словно не со мной. Я двигалась на автопилоте, тело само выполняло необходимые действия, пока сознание было где-то далеко, в той больничной палате, где сейчас лежала моя мама, навсегда ушедшая от меня…

В квартире, которую мне сняла Красавина, я механически начала переодеваться. Стягивала с себя насквозь промокшее платье дрожащими, словно в лихорадке, руками. Ткань липла к телу, не желая отпускать, и я с силой дёргала её, слыша, как где-то трещат швы. Но мне сейчас было всё равно.

Холод пробирал до костей, зубы выстукивали дробь, всё тело покрывала гусиная кожа, но я почти не чувствовала этого, внутренняя боль затмевала всё остальное. Она была настолько сильной, настолько всепоглощающей, что физический дискомфорт терялся на её фоне, казался ничтожным, несущественным.

Я стояла посреди комнатыв мокром нижнем белье, дрожа всем телом, и смотрела в пустоту невидящим взглядом. В голове крутилась одна единственная мысль, как заезженная пластинка: «Мамы больше нет! Я одна, совсем одна!»

И тут что-то щёлкнуло внутри. Решение пришло мгновенно, без раздумий, без взвешивания «за» и «против». Я не могла оставаться здесь ни минутой больше.

Натянув на себя первые попавшиеся джинсы и футболку, схватив сумку, я выскочила из квартиры. Не раздумывая, не планируя, действуя на чистом инстинкте, я поймала такси и велела везти на вокзал.

На вокзале, залитом холодным неоновым светом, среди редких ночных пассажиров, выглядящих такими же потерянными и усталыми, как и я, я купила билет в своё родной город.

Я села в поезд, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, проваливаясь в темноту, которая казалась милосердной по сравнению с той болью, что терзала мою душу…

***

Нина

Дальше всё происходило как в тумане. Густом, непроглядном, непроницаемом. Казалось, я действовала по инерции, словно заведённая кукла. Больница с её стерильными коридорами и запахом хлорки. Бесконечное оформление документов, бумаги, подписи, печати.