Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 12 – София Брайт

– У тебя крыша поехала, да, Лен? – смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. – Совсем меня чудовищем считаешь?

Я быстро сажусь и отползаю к двери.

– Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.

– То есть… – голос дрожит. – Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? – сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.

– Никуда я тебя не отпущу, – в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. – Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?

– Жить и радоваться, – поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.

– Ну и дурой ты у меня бываешь, – он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.

Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.

– Утром… поговорим, – становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.

Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.

Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.

Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.

И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.

Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.

Но подергавручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.

Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.

Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.

Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя – племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец – сын.

Так может ли быть так, что он сам не знал о том, что Данил – его сын?

Или же ему настолько было плевать на этот факт?

Но если знал, то как тогда столько лет смотрел в глаза брату, который в сыне души не чаял?

Столько вопросов в голове, и все они жалят, словно осы, не давая ни на мгновение сомкнуть веки.

Под утро мне все же удается погрузиться в тяжелый, болезненный сон. А когда я открываю глаза, солнце уже высоко. Понимаю это по пробивающимся сквозь шторы лучам. И даже не сразу вспоминаю, что в моей жизни полный апокалипсис.

Но потом жуткие картинки минувшего дня обрушиваются на меня ледяным потоком. Внутри меня все стынет, и даже дышать становится больно. Кажется, что тысячи иголок вонзаются в легкие, не давая сделать полноценный вдох.

Я встаю с кровати, чувствуя тяжесть в теле. Голова гудит, будто после долгого похмелья, хотя я не пила. Вчерашний день кажется сном, но я знаю, что это не так.

Из кухни доносится запах кофе. Я замираю. Витя? Он еще здесь?

Осторожно выхожу в коридор и направляюсь к кухне. Муж сидит за столом, держа в руках чашку. Осматриваю пол, который ночью был усыпан осколками, сейчас он абсолютно чист.

Лицо мужа кажется усталым, но спокойным. Будто он смирился со случившимся. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я появляюсь в дверях.