Онлайн книга «Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов!»
|
– О чем ты? – нагло ухмыляется Елизавета. – Купила бы сама, показала Марку чек о покупке. И она мне про чек говорит?! – Так ты же выпросила его у меня, чтобы доказать своему молодому человеку, что тратишь его деньги разумно и покупаешь не самое дорогое белье! Так ты мне тогда сказала! – Ха! Какая же ты глупая! – нагло усмехается Елизавета. – Но того чека же у тебя нет? Нет. Переписка с любовником на твоем аккаунте была? Была. Всякие интимные фото тоже, как и описание ваших бурных встреч. Плюс, его подарок, в виде белья, у тебя найден. Значит, ты предательница. И ничто этого не изменит! Марк до сих пор ненавидит тебя за произошедшее. Так что ты тут ненадолго, поверь. Она изгаляется надо мной! – Но это не правда! Меня взломали! Ты могла бы ему рассказать правду! – не сдерживаюсь и выплевываю. – Тварь! Тут же жалею. Ведь, Света все слышит. – Тваль! Тваль! – кричит дочка от кухни. И машет руками. Блин! Не хватало, чтобы малышка повторяла плохие слова. Еще, переживаю, что для нее подобный скандал с участием мамы – настоящий сильный стресс. Еще один после пожара. Я очень не люблю конфликты. И обычно веду себя тихо. Но мэр вывела меня настолько, что готова сорваться и выдрать ей все волосы. По ее виду, можно сказать, что она готова проделать со мной то же самое. А то и похлеще. – Тварь, говоришь? – Елизавета зло щурится. – Когда Марк снова тебя выгонит, я тебе устрою! Сгною! Будешь с бомжами жить! В метро милостыню просить. А мелкая дрянь… Указывает на Свету, но договорить не успевает. Перерывает мужской голос: – Что-то не помню, чтобы рассказывал об предательстве Лены в таких подробностях, – вдверях стоит Марк. И сколько он там уже находится, неизвестно. Мы были поглощены спором и не заметили его появления. Глава 19 Лена – Марк? – с удивлением в лице произносит Елизавета. Она тут же меняется в лице. От ярости и презрения ко мне ничего не остается. Только выражение несчастной и обиженной всеми женщины. Но взгляд Громова готов убивать. И, видимо, всех, за то, что учинили разборки в его доме. – Откуда такая осведомленность? И что ты тут устроила?! – мрачный холод и сталь в голосе мужчины. Обращается к мэру. Но и меня оторопь берет. – Наконец-то ты приехал, – страдальческим, тихим и уставшим голосом произносит Елизавета. Сглотнув, продолжает: – Осведомленность? Ты делился переживаниями со мной еще тогда, когда она, – пальчик обессиленной руки указывает на меня, – предала тебя. Ты, наверное, не помнишь. Тебе было плохо. – Не припомню такого. И на меня непохоже, – припечатывает Громов. – Было, было, – отмахивается мэр. Потом чуть пошатывается, будто вот-вот упадет. – Что-то мне… Устояв, слабым голосом быстро выдает: – Как же мне в последнее время тяжело. Предвыборная кампания, эти слухи про тебя и ребенка, и что я увожу мужа из семьи. Конкуренты подхватили эту новость и пытаются меня добить, вставляют палки в колеса. С тобой поругались, а ты и не попытался поговорить. Еще и ее у тебя в доме увидела. Она еще и огорошила, что ты только ее, и будет с тобой и ребенком в доме жи… И падает, закатив глаза. Натурально так. Себя не жалея. Даже не морщится, когда ощутимо прикладывается головой об пол. – С… – пытается высказаться Марк, но проглатывает слова. Сдерживает себя, чтобы не выругаться грязно при Свете. |