Книга Развод за 40 не приговор, страница 16 – Майя Саммер

— Здравствуй, Игорь, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мы сели, и на несколько минут воцарилось неловкое молчание. Официантка принесла меню, но оба лишь заказали кофе.

— Как… как малышка? — наконец спросил Игорь, и в его голосе я с удивлением уловила искреннее беспокойство.

— Хорошо. Растёт, — ответила я. — Врач говорит, что развивается нормально.

Игорь кивнул, явно не зная, что сказать дальше. Я наблюдала за ним, пытаясь понять, что чувствует. Злость? Обиду? К её удивлению, эти эмоции словно притупились, уступив место чему-то похожему на усталое смирение.

— Нина, я… — Игорь запнулся, потом глубоко вздохнул и продолжил. — Я знаю, что нет таких слов, которые могли бы всё исправить. Но я хочу, чтобы ты знала: я глубоко сожалею о том, что причинил тебе боль. И я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы быть хорошим отцом для нашей дочери.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь найти в его словах фальшь или неискренность. Но вместо этого увидела только глубокое раскаяние и решимость.

— Я не прошу прощения, — продолжил Игорь. — Знаю, что не заслуживаю его. Но я прошу дать мне шанс участвовать в жизни нашего ребёнка.

Я молчала, обдумывая его слова. Часть меня хотела крикнуть, что он потерял право называть себя отцом в тот момент, когда предал их семью. Но другая часть — та, которая думала о будущем их дочери — понимала, что ребёнку нужны оба родителя.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Мы можем попробовать. Но у меня есть условия.

Мы провели следующий час, обсуждая график встреч, финансовые вопросы и другие аспекты совместного воспитания. К моему удивлению, Игорь был готов на всё, что я предлагала. Его искреннее желание быть частью жизни дочери тронуло какую-то струну в моей душе, и я почувствовала, как маленькое зёрнышко прощения начинает прорастать в её сердце.

Воспоминания о той встрече оставили меня в смешанных чувствах. Я поставила фотографию обратно на столик и поднялась с дивана. Пора было распаковывать вещи.

Подошла к коробке с надписью «Кухня» и начала разбирать её содержимое. Каждый предмет, который я доставала, словно олицетворял какой-то этап моей жизни. Вот любимая кружка с трещиной — память о том утре, когда она узнала о измене мужа. А вот набор новых тарелок— символ начала новой жизни.

Расставляя посуду по шкафчикам, я размышляла о том, как изменилась за этот год. Боль предательства всё ещё жила во мне, но она больше не определяла моё существование. Я нашла силу в материнстве, в заново открытой независимости. Вспомнила, как впервые после родов пошла на работу, оставив дочь с няней. Как испуганно билось сердце, как дрожали руки. Но к концу дня я поняла, что справилась, что могу быть и матерью, и успешным юристом одновременно.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Я вздрогнула, не ожидая гостей. Осторожно подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стоял курьер с конвертом в руках.

— Доставка для Нины Ардовой, — сказал он, когда я открыла дверь.

Расписалась в получении, и курьер протянул конверт. Я сразу узнала почерк Лолы на конверте, и мои руки невольно задрожали. Закрыла дверь и медленно подошла к окну, где свет был ярче.

С бьющимся сердцем открыла конверт и достала письмо. Глаза быстро пробежали по строчкам, написанным знакомым почерком: