Книга Развод в 45. Второй шанс, страница 47 – Аврора Сазонова

Звенящая тишина буквально взрывается в ушах оглушительным грохотом. Я отчаянно пытаюсь нормально дышать, но воздух совершенно не проходит в сдавленные легкие. Невидимая стальная рука сжимает грудь железной хваткой, не дает вдохнуть.

– Когда ты пришла ко мне за помощью сразу после развода, – говорит Алина значительно тише, почти монотонно, – я внезапно увидела идеальный шанс жестоко отомстить. Тебе за все счастливые годы. Игорю за предательство. Всем вам сразу. Ты слепо доверила мне свои последние жалкие деньги. Единственное что у тебя вообще осталось после краха. И я сознательно украла их без малейших угрызений совести. Специально вложила в липовую компанию, про которую точно знала заранее что она гарантированно обанкротится ровно через месяц. Мой новый любовник работал там главным бухгалтером, лично предупредил меня об этом заблаговременно.

Она на мгновение замолкает, шумно сглатывает. Тяжело дышит в трубку.

– Я искренне хотела чтобы ты окончательно сломалась под тяжестью обстоятельств, – шепчет Алина надломленным голосом. – Чтобы бесповоротно оказалась на самом дне жизни. Чтобы страдала ровно так же мучительно как я страдала. Чтобы на собственной шкуре поняла каково это, когда у тебя жестоко отнимают абсолютно все. Я настоящее чудовище без сердца, Маринка. Законченноеморальное чудовище.

Медленно тянусь к телефону, беру его дрожащими непослушными пальцами. Смотрю на ярко светящийся экран, где высвечивается время нашего разговора. Двадцать восемь минут. Всего двадцать восемь минут понадобилось чтобы моя с трудом налаженная жизнь перевернулась заново с ног на голову.

– Почему ты вообще рассказала мне это сейчас? – спрашиваю я странно ровным бесцветным голосом, сама удивляясь собственному неестественному спокойствию.

– Потому что у меня больше совершенно ничего не осталось в жизни, – отвечает Алина бесконечно устало. – Ни денег, ни стабильной работы, ни человеческого достоинства. Только всепоглощающая вина. Целые тонны тяжелой вины. Она медленно съедает меня изнутри, как агрессивная кислота. Я физически не могу нормально спать ночами. Не могу спокойно есть. Постоянно вижу твое измученное лицо во сне, оно преследует меня. Помню твой взгляд когда ты узнала про бесследно пропавшие деньги. Господи Боже, я отчетливо помню твой взгляд тогда. Ты смотрела на меня с такой безграничной надеждой в глазах. С такой слепой верой в нашу дружбу. А я хладнокровно...

Голос резко обрывается на полуслове. Отчетливо слышу как она безудержно плачет навзрыд в трубку, захлебывается собственными слезами. Но меня это больше совершенно не трогает, не вызывает жалости. Внутри образовалась абсолютная пустота. Ледяная. Выжженная дотла.

– Я рассказала всю правду потому что хочу чтобы ты наконец знала все, – продолжает Алина сквозь надрывные рыдания. – Всю грязную правду без прикрас. Ты имеешь полное право знать. И еще потому что глупо надеялась... совершенно идиотская слабая надежда... что ты каким-то чудом простишь меня. Что все-таки поможешь в беде. Что окажешься намного лучше и человечнее меня.

– Я никогда не прощу тебя, – произношу я предельно отчетливо, жестко чеканя каждое тяжелое слово. – Никогда в жизни. Слышишь? Ты предала меня дважды самым подлым образом. Годами спала с моим мужем за моей спиной. Целенаправленно украла мои последние деньги, прекрасно зная что я останусь на улице без крыши над головой. Сознательно хотела чтобы я умерла в нищете. Ты сама получила ровно то что заслужила по справедливости, Алина. Ты собственноручно вырыла себе глубокую яму. Теперь лежи в ней и не смей выбираться.