Книга Больше не твои. После развода, страница 4 – Амина Асхадова

Селин фотографируется первая и оченьбыстро возвращается ко мне с просьбой:

— Мама, я хочу в туалет.

— А как же лама? — интересуюсь с улыбкой.

— Я потеряла интерес, — по-умному произносит Селин.

Прямо как ее отец.

После брачной ночи, когда он забрал свое по праву, мои мечты о вечной любви рухнули. Он сказал, что я чистая и послушная девочка, но наш брак — лишь формальность.

— Хорошо, идем, — киваю дочери и беру ее на руки.

По плану у нас оставалось одно финальное шоу, после которого можно было выдохнуть — ведь все прошло почти идеально!

Почти все.

Кроме того, что на половине пути я вижу, как в наше кафе заходят неизвестные мужчины во всем черном.

«Рамис любил черное», — мелькает первая мысль.

— Извините, мы закрыты на праздник! — произносит Регина, поспешив гостям навстречу.

Услышав строгий голос Регины, я чуть притормаживаю шаг, потому что в наше детское кафе заходит сразу несколько внушительных фигур. Я очень напрягаюсь, потому что, как минимум, черный не входил в праздничный дресс-код, установленный Селин, а как максимум — неизвестные были настроены не очень дружелюбно.

— А мы на праздник.

— А вы к кому? — допытывается Регина.

К кому — я понимаю очень скоро.

Ноги моментально подкашиваются, и от слабости я ставлю дочь на ноги и сжимаю ее руку — так сильно, что она громко ойкает от боли.

— Мама, мне больно! — вскрикивает дочка.

Мне тоже. Очень. В глазах стремительно темнеет, когда я вижу его.

Ступая ровным, четким шагом к нам приближался мой самый страшный кошмар.

Нет…

Нет…

Нет!

Остановившись всего в шаге от нас, Рамис чеканит:

— Я на день рождения. К дочери.

Согнувшись пополам, я очень быстро подхватываю Селин на руки и резко разворачиваюсь в сторону черного выхода. Благо, я знала путь к нему как свои пять пальцев, поэтому рванула в ту сторону не глядя.

Но Рамис, конечно же, предугадал и мое бегство…

Он всегда знал меня чересчур хорошо.

У черного выхода нас с Селин встречает амбал и, загородив собой выход, произносит:

— Лучше вам вернуться, Айлин Муратовна. Я вас провожу.

— Не трогайте меня! Убери свои руки от моей дочери! — огрызаюсь и отшатываюсь от рук бритоголового.

— Мама! — хнычет Селин, прижимаясь лицом к моей шее.

Я все еще посматриваю на черный выход, но понимаю, что все мои маневры безрезультатны,когда за нашими спинами возникает несколько неприветливых мужчин и возвращают обратно.

К Рамису.

Мы оказываемся в тупике — окончательно и бесповоротно.

Я прижимаю плачущую дочь к себе и закрываю своей ладонью ее лицо. Не хочу, чтобы Рамис даже смотрел на нее. Не хочу.

Отвернувшись, я пытаюсь успокоить дочь и шепотом обещаю ей и себе, что все будет хорошо, хотя сама дышу как после километровой пробежки. Сильно-сильно. До боли в легких. И Селин прекрасно чувствует мой страх…

— Далеко собралась, Айли-ин? — протягивает почти ласково за моей спиной. — Все выходы заблокированы. Отпусти дочь.

Как?

За что?

После нашего развода я не появлялась в столице. Я спряталась в глубинку и просто хотела жить счастливо.

— Мамочка…

Селин начинает жалобно хныкать, когда я дрожащими руками крепко прижимаю ее к себе.

Она, конечно же, чувствовала мой страх и мою обреченность. Оказавшись в западне, я поворачиваюсь к Рамису и накрываю черноволосую голову дочери рукой — в попытке спрятать и защитить.