Книга Снегурочка. В розыске, страница 23 – Анна Герц, Вера Орлова

* * *

Верестов залпом выпивает рюмку, а я неодобрительно смотрю на коллегу.

— Ну что ты, Сонька! Я по-другому не могу, ей Богу крыша съедет!

Я мрачно смотрю в окно, а Верестов наливает себе еще.

— Кстати день два и баба это все! Ты сама ее мужу скажи! Он плачет, глаза платочком утирает! Кстати у вас глаза похожие, ясные такие же красивые! А мне знаешь его не жалко! Пить надо коньяк хороший, как я, а ни всякую бормотуху! Сонь скажешь ему чтобы домой шел?

Я молча киваю и выйдя с ординаторской иду вниз. Мне так больно внутри, я сама едва сдерживаю слезы. Я так ждала что он придет, защитит нас поможет маме и мне не придется становится женой Царева, но он даже на свадьбу не пришел. Он Юльку последний раз видел когда ей два года было, а сейчас ей четырнадцать лет.

Останавливаюсь неподалеку от него. Сидит сгорбленный, как старик, а ведь ему чуть за пятьдесят. Помню его молодого красивого, как он елку каждый год приносил, какая я счастливая была. У него на шее каталась. В новогоднюю ночь фейерверки запускали, счастливые все такие были. Зима, санки, традиционное оливье и молодые счастливые родители.

Поднимает на меня так резко глаза и долго смотрит, а я сажусь рядом прижимая к груди историю болезни и не зная что говорить, с чего начать. Боль в груди у самой невыносимая, сердце словно на части рвется, ладони вспотели и ощущая его запах рядом, запах перегара и пусть дешевого, но одеколона. И вот именно из-за этого одеколона мне и хочется расплакаться, как маленькой девочке. Сесть к нему на коленки, заглянуть в глаза и спросить папа почему ты нас предал…

— Вы хотите сказать все да?

Я молчу, а он пристально глаза в глаза смотрит.

— Глаза мои, а все остальное! Я даже замер! Лера молодая! Как он сейчас!

Откладываю историю болезни. Жаль что я бросила курить, а так хочется…

— У нее рак, двенадцать лет, как ты ушел, боролись, ничего не помогло!

Устало опускает голову вниз и смотрит себе под ноги, на мыс дырявого кроссовка, а я смотрю на него.

— Ты меня осуждаешь и ненавидишь? — тихо спрашивает он.

— Нет! Раньше ненавидела, а сейчас смотрю на тебя и понимаю мне тебя жаль, очень жаль!

Он не смотрит на меня, продолжает ковырять кроссовком пол.

— Юля выросла уже?

— Да ей четырнадцать лет, выросла без тебя!

Он молчит,только плечи сгорбливаются еще сильнее. Мне невыносимо смотреть на это и вот уже хочу встать и уйти, как слышу знакомый голос.

— София Александровна вы мне нужны! Мужчина, а вы не хотите бахилы одеть? Я понимаю что звезда во лбу я все могу, но под вами лужа расстекается!

Отец сжимается пытаясь стать ниже ростом, а я поднимаю глаза. Надо же сам главный врач спустился в приемную… Наши взгляды встречаются и я усмехнувшись смотрю на него.

— Это мой отец, вы не узнали его Ренат Маратович?

Царев меняется в лице, а я встаю и взяв отца под руку заставляю его подняться.

— Пойдем за бахилами, а то Ренат Маратович резко стал за труд уборщиц переживать!

Иду рядом с ним и слышу, как стучит его сердце. У него аритмия по-любому. Скашиваю на него глаза.

— Если ты не бросишь пить, как и она закончишь!

Отец отворачивается.

— Прости меня Соня, прости если можешь и у мамы с Юлей прощения попроси от меня!

Он быстро выходит на улицу, а я стою у автомата с бахилами, а усамой по щекам текут слезы…