Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 101 – Алена Шашкова

— Ты у меня, — коротко произносит Ругро, неохотно выпуская меня из рук. — Тут безопасно, не переживай.

Не переживай? Как он это себе представляет? На меня напали, я выпустила силу, так еще и оказалась в апартаментах своего куратора! А если кто-то узнает?

Видимо, все эти мысли отобразились на моем лице, потому что Ругро доводит меня до дивана, насильно усаживает, опускается передо мной на колени и, аккуратно приподняв пальцами мой подбородок, всматривается в лицо.

Его взгляд скользит по щекам, лбу, подбородку, останавливаясь именно там, где кожу саднит — поцарапалась. На виске Ругро, под прилипшей темной прядью нервно бьется жилка, а шрам белеет, как будто куратор едва сдерживает гнев.

— Как тебя угораздило опять вляпаться в какое-то…

— Простите, профессор Ругро. Я знаю, что доставляю вам кучу неудобств, — отвожу голову в сторону, высвобождаясь из его пальцев. — Приложу все усилия, чтобы больше такого не повторилось. Я… пойду.

Пытаюсь встать, но тяжелые горячие ладони ложатся на мои плечи, придавливая обратно.

— Не пойдешь, — отрезает он.

— Я не должна быть здесь, это неправильно, — говорю я, но голос предательски дрожит, а кровь все еще кипит от пережитого.

И присутствие Ругро рядом только усугубляет все. Его грозовой запах, сила, бьющаяся под моими ладонями, которыми я упираюсь в его грудь.

— Неправильно? А пятеро на одну — правильно? А обвинять на пустом месте и атаковать, понимая, что заведомо сильнее — правильно?

В его голосе слышится явное беспокойство, замаскированное под гнев, и от этого звука по телу пробегает дрожь.

— Не нужно меня опекать, как маленькую! Я не хрустальная ваза, — хочу кричать, но с губ срывается только громкий шепот.

— Ты потеряла контроль над своей силой, Касс, — в голосе прорывается рык с отчаянием, а в глазах — бесконечная тьма, в которую я вот-вот провалюсь.

— Я никогдане просила себе эту силу, никогда не желала магии! — тычу пальцем ему в грудь. — И это никого не интересовало! Я не интересовала отца, и была нужна только как удачный эксперимент. А теперь и подавно никому не сдалась! И уж точно мне не нужно, чтобы из жалости вы…

Сквозь ткань рубашки чувствую, как бешено бьется его сердце. В горле пересохло, а голова кружится от его близости. И от пережитого стресса меня начинает потряхивать еще сильнее.

— Чтобы я что? — его пальцы обжигают кожу, когда он перехватывает мои руки. — Защищал тебя? Думал о тебе каждое мгновение? Думаешь, это все только из жалости?

Вихрь эмоций закручивается все сильнее вокруг нас. Где мои, где его — уже и не разобрать. Как будто плотину, что сдерживала эту полноводную реку возмущения, которая брала свое начало в тех чувствах, что меня пугают, прорвало.

— Я... — не могу закончить фразу.

Все тело звенит от напряжения, от его близости, от того, как его пальцы чуть подрагивают на моем запястье. Его взгляд падает на мои губы, а потом снова возвращается к глазам, словно он борется сам с собой.

— Мне страшно… — выдыхаю я.

И в Ругро словно что-то ломается. Его движение настолько стремительное, что у меня перехватывает дыхание. В одно мгновение я оказываюсь прижата к его груди, а его губы накрывают мои в яростном, собственническом поцелуе. Все барьеры, вся его сдержанность рушатся как карточный домик. Его пальцы путаются в моих волосах, прижимая ближе, не давая отстраниться, словно он боится, что я исчезну.